Нордшельский отшельник

Глава 4

Наутро олень пропал. Солнце уже поднималось к зениту, но эльфийка не планировала спать так долго. Должно быть, сказывалась усталость. Она приподнялась на локтях, оглядывая потухший костер, а также свои босые и грязные ноги, бурые от травы и земли. Сумка, которая по ночам служила ей подушкой, перекочевала на спину. Не завтракая, она поднялась к истоку реки, где вода еще была чистой, наскоро умылась, отмыла ступни. Ходить совсем босой не хотелось, так что она отрезала куски ткани снизу от плаща — все равно тот уже понемногу приходил в негодность, цепляясь за ветви. Замотав ноги поплотнее, она выдвинулась в путь.

Задерживаться, чтобы очистить воду, уже не имело смысла. Кажется, ее рассудок вчера действительно помутился, повинуясь влиянию зачарованного места. Нужно было торопиться с более важной миссией.

Черная вода угнетала, так что она решила углубиться в лес, но держать направление в голове. Так, день и ночь сменяли друг друга, ей приходилось лишь догадываться о том, какие приготовления идут в замке. За неделю пути она так и не встретила ни одного живого существа, кто мог бы сыграть роль союзника, или хотя бы статую. Это настораживало и наводило на печальные мысли. Неужели все эти записи, карты и предания — лишь мифы и легенды? Возможно ли то, что они остались одни в этом выжженном злобой мире?

Лес рано или поздно переходил в зеленые степи, лысея опушками и покрываясь кое-где, в излишне влажных местах, мшистыми полотнами. Она задумчиво высматривала лесных обитателей, притихших спящих сов, рысей, и хоть где-то оленей, сомневаясь, что ее вчерашнее чудесное спасение не привиделось ей сном. Но все казалось тихим и пустынным. Тревожную реку уже давно не было слышно — она поворотом свернула влево, и они разминулись. Изредка в лесных полосах еще попадались грибы и кустарники. Как бы от голода не начать есть траву…

Лэниэль вытащила карту и разгладила ее на неровной земле. Скалистое королевство хронов близ моря находилось на северо-востоке. Несколько дней она держала направление туда. Ткань на ногах оказалась крепче, чем она думала. Изредка она слышала впереди вороньи крики, словно он куда-то ее вел. Эльфийка подкармливала его, надеясь приручить, но он не доверял ей, подбирая еду лишь тогда, когда она отойдет на безопасное расстояние.

Иногда сон не шел — она спала урывками по несколько часов, поэтому идти стало сложнее. Веки смыкались на ходу.

На третьи либо четвертые сутки после встречи с оленем полная луна поднималась в чистом небе. Девушка пробиралась меж тонких извилистых деревьев по хорошо освещенному пути, пока вдруг роща не расступилась.

Неожиданно выросшие во тьме казавшиеся призрачными руины заставили ее поежиться, кутаясь в обрезанный плащ. В холодном, голубоватом свете луны потрескавшиеся и полностью рухнувшие колонны, что ранее стояли полукругом, выглядели недоброжелательно. Интуиция шепнула ей, что за ними легко могли бы скрываться враги. Круглый пол, выложенный плитами, который обрамляли когда-то колонны, треснул посередине. Стоило лишь догадываться, что ранее служило этому сооружению крышей, но от него исходили какие-то проблески магической энергии.

Пока она медленно приближалась к руинам, стараясь не шуметь ветками и листьями, норовящими попасть под ноги, на одну из ветвей дерева поблизости приземлился ворон. Лэниэль не поверила в очередное совпадение, птица действительно вела ее сюда сквозь тернистый лес?

— Привет, — прошептала она одними губами, и остановилась в двух шагах.

Чернокрылый внимательно поглядел на нее сверкающим в лунном свете глазом, но промолчал. Наверное, тоже боялся разбудить злые силы.

Теперь, вблизи, ей удалось рассмотреть на камнях неясные письмена, шедшие по всему кругу напольных гранитных плит.

Эльфийка побоялась ступить на них, поэтому обошла руины кругом, насколько это позволяли рухнувшие колонны и внушительные куски камней, разбросанные по территории. Ни до чего не дотрагиваясь, она различила лишь несколько отдаленно знакомых слов. Некоторые фразы были стерты временем, другие — разломаны, третьи же заключались на неведомых языках. Она с трудом различила наречия древнеэльфийского — давно затерянной мудрости предков, и невольно начала шептать про себя отдаленно знакомые слова, которые удалось разобрать среди пыли и разломов:

— Sher-am… elwen… narves… ichares sirion…[1]

Проговаривая это вслух, она внезапно осеклась, подняла глаза к звездному небу и будто по чужой воле начала произносить рифмованные строки, заученные еще в далеком детстве.

— Использовать силу великих Богинь

Ты сможешь, лишь сердце свое показав,

И темные помыслы в мире отринь,

Ведь тянется нитью дорога расправ.

Кровавые реки из острых клинков

На жизни невинных раскинули зёв.

Эльфийские девы заместо стихов

Читают молитвы и точат шпалов[2].

Лишь этот отрывок дошел до современности, Лэниэль всегда казалось, что песнь имеет продолжение. Она опустила взгляд на мягко засветившиеся в ответ на ее глас, руны. Что-то происходило, пока она читала; легкое дуновение ветра закружилось около руин, лунные лучи теперь освещали лишь постамент. Она решила ступить на каменный разлом. Сию же секунду белесые призрачные колонны восстановили свой строй, протянув по кругу невесомые светящиеся нити, не давая покинуть обитель древних.

Казалось, будто сама природа присматривается к ней, взвешивая на чаше весов ее доблесть, мудрость и выискивая светлые помыслы. В противовес же стоял мрак ее души, ведь не бывает на земле безгрешных существ.