Норвельд: там где хранится чудо

3 глава

Нолан

Ранее до прихода Эвана

В оранжерее было тихо. Слишком тихо. Тишина звенела в ушах, как навязчивый писк, который сводил с ума. Нолан сидел в кресле, постоянно меняя позу, ни одна не казалась удобной.

Он уже двадцать минут пытался найти в телефоне хоть одну зацепку, вбивая в поисковике городские легенды трёх волшебников, хранителей, являющихся раз в столетие. И нашёл. В 1957-м, гласили форумы, люди перед зимними праздниками массово мирились с семьями, вспоминали самое важное. Многие писали о «душевном умиротворении». В заметках мелькали упоминания о двух женщинах и одном мужчине.

-Чудно,

процедил Нолан сквозь зубы, нервно покрутив кольцо на среднем пальце. От этого жеста в висках заныла тупая боль, не предвещающая ничего хорошего.

Он выключил телефон. Надо проверить. Что-то опять стирается.

-Так. Пятый класс,

он произнёс это вслух, чтобы зацепиться за собственную мысль и не уйти в другое.

-Учительница. Её имя, может, лицо?

Вместо класса перед глазами проплыла картинка: незнакомка у плиты, помешивает борщ. Потом девочка с бантами, радостно бегущая в школу. Он сжал веки, встряхнул головой, отгоняя чужое воспоминание.

-Не то. Первое сентября. Новая рубашка. Запах чернил? Нет, листвы. А лицо матери. В памяти от неё осталось лишь белое пятно.

-Чёрт!

Сорвалось с губ, и он схватился за голову, наклонившись вперёд. Дыхание перехватило. Нет, это он уже не вспомнит. Образ молодой матери теряет себя, как и всё, что было связано с детством.

Он потянулся к тетради на столике, толстой, в потрёпанном переплёте. Как только память начала давать сбой, он начал записывать всё, вплоть до абсурдного. «Нолан, ты любишь красный цвет, любишь кофе с сахаром и сливками. Твоя сестра Несси звонила утром, её голос хрипловат от простуды, навещай её чаще и покупай её любимые карамельки, когда соберёшься в гости».

Листая страницы, он надеялся на одно: что будущий Нолан, читающий эти строки, будет хоть отдалённо похож на того, кто их писал. Пусть без воспоминаний, которые делали его самим собой, с тем же характером. С тем же чувством юмора и усердством.

Он забарабанил пальцами по подлокотнику. Та бабка. В тот день она что-то говорила. Что-то важное. Он нашёл нужную страницу.

В голове щёлкнуло, как будто замок, который долго не хотел подаваться. Она не просто дала силу. Она перенесла свой дар, уже изношенный, ведь срок всего 100 лет, а ей уже было 109, и, похоже, это и дало сбой.

-Господи, живучая же тварь, или…

Он почесал подбородок.

-в наше время сложно дожить до таких лет, может, этот дар продлевал жизнь, и она не желала его отпускать тогда.

Выдохнул он, поднимаясь. Начал расхаживать по оранжерее, не переставая крутить кольцо.

-Что в итоге заставило её отпустить дар?

Он подошёл к стеклу и начал рисовать незамысловатые узоры.

-Значит, мне нужно найти третьего.

Мысль, первая за долгое время, что давала не призрачную надежду, а конкретный план, слегка отрезвила его. Он взял бутылку с водой, сделал долгий глоток, погладил себя по мокрому от нервного пота затылку.

-Смотри, какой ты всё-таки сообразительный,

усмехнулся он сам себе горько и опустился обратно в кресло.

Телефон снова оказался в руках. Если в нашей команде появится третий, если мы станем полноценным трио, может, я смогу выйти на след этой старухи. Или того старика, что наградил Эвана. Кто бы из них ни был, кто-то один должен дать ответ. Объяснить, на кой чёрт они ломают людям жизнь, не спрашивая. Почему не объясняют правил. Или…

Он взял ручку, выпавшую из тетради, и закрутил её в пальцах. Или они и сами когда-то «забили» на этот долг. Просто передали ношу, потому что не могли больше нести. Мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Что, если мы тоже можем.

Он отбросил ручку. Нет. Этой мыслью нельзя делиться даже с самим собой. Потому что следом возникает главный вопрос, на который у него нет ответа. А что тогда будет со всеми нами?

Ему срочно нужен был Эван. Он мог помочь ему привести мысли в порядок, и только он об этом подумал, зашёл широкоплечий курносый парень с пепельными волосами, одетый в тёплый тулуп. Он был явно не в настроении. Он подошёл к нему и подал руку.

-Привет, брат,

сказал парень, и Нолан ещё больше убедился в своей догадке.

-Опять поругался с матерью.

Посмотрев на Эвана, он увидел ещё сильнее нахмуренные брови, а рука сжалась в кулак, и, злобно цокнув, он процедил.

-Хватит копаться в моих воспоминаниях.

Обсудив важные вопросы и задумавшись каждый о своём, они ощутили всплеск энергии.

-Ты тоже это почувствовал?Открыв рот от шока, спросил Эван, на что Нолан сначала прислушался к своим ощущениям, потом кивнул.

-Когда тебе передали дар, я почувствовал то же самое,

сказал Эван и стал нацеплять куртку, а Нолан завис, словно статуя, ощущая покалывание магии в своём теле.

-Чего стоишь столбом?

Сказал уже полностью одетый Эван, возвращая Нолана в реальность, на что он резко взял куртку и открыл дверь, впуская мороз в уже нагретую комнату, и Эван бегом пустился за ним. По пути Нолан натягивал шапку, а следом куртку.

-А как мы поймём, что это тот человек?

На что Эван объяснил, что первое время Нолан для него светился, поэтому это будет достаточно просто. Правда, придётся пробежать весь город, на что брюнет нахмурился.

-Тогда старый хранитель уже успеет скрыться,

и палец вновь потянулся к кольцу.

-Не переживай, Нолан, ты видишь чужие воспоминания, и мы можем по ним понять, где он. Просто сосредоточься на своей силе.

Неуверенно Нолан замер возле торгового центра и закрыл глаза, пытаясь проглядеть людей внутри. Одна картина сменялась другой, и, о боже, не может так повести. Он увидел мамочку ребёнка, которую успокоила длинноволосая брюнетка, как и он сам. Девушка ласково взяла ребёнка за руку и, немного поболтав с ним, вытащила с полки