Ностальгия

Ностальгия

Глава 1.

В начале был свет, и свет озарял все, и сущее жило им. Все было пропитано чистым сиянием, своим великолепием свет даровал мне дыхание, я чувствовал единство с ним. Но свет бытия стал угасать:я увидел, что все благо водопада света оскверняется частичками тьмы, что падали сверху вниз. Мрак все больше накрывал собой свет. Все стало как в песчаную бурю: снежинки тьмы окутывали бело-золотую амброзию, они кружились в неистовстве, словно вакханки, что впали в экстаз. Свет все меньше и меньше проступал через эту бурю мрака. Как только свет почти угас, я почувствовал, как все мое нутро разрывается, и в этом разрыве сразу же охлаждается. Я, как и свет, почти угас. Злость, страх и ненависть - вот что я начинал чувствовать. И тем сильнее, чем больше пропитывался воздух ночью. Я начал стараться покинуть эту область, я начал утопать во мраке, я стал бессилен, но все же, я чувствовал каплю благости в себе, что помогала мне выйти из этой бури. Покинув пустыню тьмы, я оказался в долине, что тоже была пропитана уже опавшей тьмой. Все же, тьма окружала атмосферу света, словно дымка, туман, через который еле проглядывает очертание прекрасного, еще не замутненного прошлого. Тьма в этой долине, как бы, стала слабее в своей интенсивности, она утихла. Смотря в небесную даль, я видел некоторой проблеск света, как бы, блаженное сияние, что не поддавалась никакой тьме. Смотря на нее, я несколько пробуждался, я чувствовал блаженный трепет, я знал, что тьма может отступить от крепости моего сердца. Я держал направление в ту сторону. Долина вела в лес. Деревья леса быстро приспособились к новой среде: их корни начали питаться тьмой, благодаря чему они обрели неистовство: их стволы, их ветви и листья обвивали друг друга, словно змеи, что стараются друг друга обхватить. Даже приглядевшись через туман мрака, я видел, что деревья не просто статичны, а они бесконечно растут, ветви движутся к друг другу, переплетаются, останавливаются и так по кругу. Все это мне напоминало неистовый танец с картины Матисса. Я постарался быстро пробежать через этот лес. Мне приходилось извиваться, искать лазейки, ибо ветви этих деревьев оставляли мало пространства, возможности маневрировать с каждой секундой становилось все меньше. Кроме того, и выйти уже было нельзя, ибо деревья выход заблокировали. И чем дальше я бежал, перепрыгивал, старался маневрировать, тем ближе и сильнее чувствовал взгляд этих деревьев. Конца не было этому лесу, я ускорился, как бы, тратя последний запас своей энергии. Но спеша, я запнулся. Мне казалось, что это был очевидный исход. Как только я постарался встать, я почувствовал, как корни обвивают мое тело, как они давят на меня, как та прохлада и та тьма, что стали спутниками этих деревьев, теперь проникают и в меня. Спустя мгновенье, корни дошли до моей головы, а после - перед глазами оказалась ночная пелена.

Глава 2.

Когда я очнулся, я увидел странное темно-серые, изгибающие очертания. Чуть пристав, я распознал маску, в которую был одет человек. Эта маска была похоже на морду летучей мыши, красные глаза отражали огонь от костра. Оглянувшись я понял, что я какой-то пещере под землей.

Справа от меня был костер, который окружали люди, но уже в других масках. Их я не сразу разглядел. Ближайшему, сидящему и уставившемуся человеку в маске я устремил вопрос: «где я?». На что я получил рычание, и неодобрительное тыкание около меня заостренным наконечником стрелы. Немного испугавшись, я отодвинулся и стал смотреть на действия этого человека. Я осмотрел помещение, эту загадочную пещеру: стены ее были разрисованы некоторыми символами, образами, которые я не разобрал из-за темноты и расстояния, на котором они от меня отстояли. Единственное, что я увидел среди стенных росписей, это изображение затмевания. Того, как нечто окутывает землю, что светилась. В тот момент я не мог ничего понять, да и то, как я здесь оказался - этого я тоже не мог припомнить. Вернее сказать, я вообще ничего не помнил. Когда я проснулся в этой пещере, я будто бы и не жил до этого момента. Увидев эту настенную роспись, она меня вдохновила, я почувствовал благолепие из-за своих размеров: ее начало было на потолке, а заканчивалась она уже на земле, проходя через стены, что отделяли верх и низ большим расстоянием. Вообще же, мне показалось странным, что я спросил «где я?», а не «кто я?», ибо ответа на этот вопрос, чуть поразмыслив, я не знал. Неужели для человека, знание пространственного отношения своего тела, важнее внутренней сущности? Ответ на этот вопрос казался мне смешон, но то, эмпирически я доказал себе обратное. Впрочем, в жизни полно того, что a priori кажется очевидным, тем, что на опыте должно лишь доказать свою неразрушимость и необходимость. В то же время, как опыт ошеломляет и показывает обратное. Пока я сидел в этой пещере, я чувствовал, что во мне нечто бурлит, хочет пробудиться, вырваться наружу; будто все чистое смешалось с темным.

Через некоторое время моих размышлений и пребывания в «себе», я обратил внимание на ту пустоту, что окружала мой разум. Все было словно в тумане. Что было до этого момента - я не мог определить, но я точно знал, что моему пустоту сознанию предшествовал некоторый опыт. Иначе, как я тут оказался? Пока я размышлял, я увидел вдали тень, что отражалась от стен пещеры. За ней шло еще две. Я сохранял свое спокойствие, однако оно было смешано с тихим трепетом и удивлением. Все те, кто сидел у костра, встали, и сделали своеобразный поклон: встав на одно колено, вытянули они голову вниз. Тот, что был в центре, имел черную маску, маску очень похожую на злую гиену, с разъяренными, красными глазами и языком наружу. Страх стал гегемоном моей души. Он указал на меня пальцем, после чего двое сзади, укрывшие мантией (их лиц я не видел), пошли в мою сторону, схватили меня, подняли; в то же время подошла и фигура в маске гиены. Он осмотрел меня и сказал, что-то на своем. Что ж, меня повели в другое помещение, что находилось там, откуда вышли эти загадочные фигуры. Пройдя в коридор, мы повернули налево, где находилась фигура в маске льва, что била молотом по наковальне, словно порождая звездопад искр; звук ударов я услышал еще на пути в эту комнату. Чуть дальше, я увидел и станки, за которыми сидели фигуры в масках паука. Там же, из склада этих ткачей, мне дали темную мантию. Но маски не было. Мы вышли из этого помещения, не дойдя до конца. Дальше мы вышли в темный коридор этой пещеры: тьма этой пещеры пронзналась факелами; мы прошли по нему далее, пока не повернули снова налево, в темную развилку; оттуда направо, а из этого помещения налево. Все было как в лабиринте. За этим последним поворотом нас ждала холодная, металлическая дверь: пройдя через нее, мы поднялись наверх, через узкий проем. Преодолевая несколько десятков ступеней, я слышал крики: крики и радости и печали; наконец, мы достигли некоторого статичного, плоского пространства. Повернув налево, мы вышли в огромное помещение. Мы были на балконе, или даже, это был огромный хол, по середине которого стояла скамья со столом, рядом с которым лежали клочки пергамента. Справа, на стене было множество изображений, их я не мог четко разглядеть. Я увидел лишь одно: на темном фоне, было нарисовано в коричневых тонах, летучую мышь, что приняла буйственную позу, позу атакующего; об этом говорили ее лапы, устремившиеся назад, кроваво-красные глаза, и зубы, что жаждали плоти. Пройдя мимо него, фигура в маске гиены, уперлась на перила и указала мне на нижний хол. Там происходили таинства, возлияния, буйство, экстатическая страсть, что я не понимал. Фигура в маске гиены что-то произнесла, после чего, две сопровождающие нас фигуры вышли из этого помещения. Мы остались одни. Насколько я мог судить, маска гиены - признак власти и главенства, а следовательно, я его буду называть вождь. Одна из фигур зашла и принесла богатое на орнаменты кресло с другой стороны стола, и эта фигура исчезла. Мы остались одни. Он указал на кресло, я сел, а он сел напротив меня.