Ноты вместо жизни

Глава 2.3

– Это же его здоровье… – Надежда с долей нежелания выпустила Капоню из объятий, и осторожно поднялась, придерживаясь за спинку дивана. – Пусть хотя бы один из двух вылечится.

– Благодарю.

Надежда повела присутствующих на второй этаж, где находился личный кабинет матери. Решив внести долю ясности в происходящее, она произнесла осипшим голосом:

– Мама была частным офтальмологом и поэтому принимала клиентов дома… Все медицинские карты хранила в своем кабинете. Она хорошо разбиралась в медицине и имела множество связей с ведущими самородками. Всегда говорила, якобы, случай господина Светочарова особенный, поэтому консультировалась со специалистами. Не знаю, удалось ли ей что-то выяснить…

– Чисто любопытства ради, – Ярис чуть наклонился в сторону Елисея, заговорив тише обычного. – Вы что с этими записями делать собрались?

– Читать, разумеется, – губы Светочарова растянулись в легкой, непринужденной улыбке. – Если я слеп, это не значит, что абсолютно беспомощен. Перо создает углубления в бумаге, а их реально считать с помощью звука. Я могу читать исключительно рукописные тексты. К тому же, мне предстоит найти специалиста, способного продолжить работу Дарьи Красомировны.

– Вас послушать, так Вы способнее любого семипечатного будете, – Ярис отозвался с долей скептицизма. Кем бы ни был человек перед ним, настойчиво вызывал двоякие ощущения: с одной стороны – не его дело вообще, что это за музыкант и чем занимается. С другой – наоборот, ему, как сыщику, стоило бы доскональнее разобраться в происходящем.

– Я всего лишь пользуюсь скромным даром Откола Небес.

– Так, получается, Дарья Красимировна занималась тяжелыми случаями известных людей? – Цветана специально заговорила чуть громче обычного, в надежде привлечь внимание Яриса к насущным делам.

– Она была не настолько гениальным врачом, но старалась помогать всем нуждающимся и никогда не сдавалась, – Надежда повернула крохотные филигранные рычажки на панели, притаившимся под бра в виде изогнутых ветвей дерева. Раздался металлический щелчок, а за ним последовал скрежет шестерен из глубин кабинета. Темная дверь отъехала в сторону почти беззвучно, выпуская сладковатый запах застоявшихся духов.

Ярис прошел внутрь небольшого помещения, достаточно пустого для кабинета врача. Всего-то пара стеллажей, стол, да страшный аппарат подозрительного назначения, больше напоминающий орудие пыток. Он походил на скелет фантастического насекомого, собранный из полированной латуни и матовой стали. По ней разметалось множество шестерней и рычагов, сменных луп и ламп с различными бра для создания света определенного направления.

– В последнее время у нее было много пациентов? – Цветана обратила внимание на самую пустую стену, выполненную из цельного массива дерева. С непревзойденным мастерством резчик превратил ее в картину, создав на переднем плане тончайшие лепестки цветов, и шумящую глубину леса позади. Вверху, где расплылись облака, парила птица с печальным женским лицом.

– Не сказала бы… Господин Светочаров был постоянным клиентом вот уже целый год, и еще трое человек. Я никогда их не видела. Предпочитала не выходить лишний раз, – Надежда подошла к шкафу с множеством полок. Их наполняли целые стопки папок с подписями имени и фамилии, и года.

– Как же тогда вы познакомились, раз не выходите к клиентам?

– Нас познакомила Капоня. Я тогда пила чай на кухне, куда она и прибежала. Было очень страшно, – на бледных губах Надежды мелькнула едва уловимая улыбка, всего на секунду. Пальцы остановились на корешке темной книги. – Вот, прошу.

– Благодарю, – Елисей забрал исследования из рук девушки. – Больше не смею докучать Вам. Капоня, идем.

Добравшись до лестницы, он взял папку под мышку, и, нащупав перила, неспешно пошел вниз. Торопиться больше некуда. За очередной год, проведенный во тьме, никаких особых подвижек в исследовании настолько непростого случая не случилось. Есть записи на руках или нет – уже не имело особого значения.

Стоило покинуть чужой дом, локтя коснулась небольшая ладонь. Елисей повернул голову в сторону девушки, встретивший его прямо на пороге.

– Не стоило, я в состоянии справиться с лестницей.

– Охотно верю, но мне бы хотелось помочь, – Забава придержала музыканта во время спуска, и даже не думала отпускать, стоило оказаться на вымощенном гексагональными чугунными плитами тротуаре.

– Очень мило с твоей стороны.

Елисей не стал отказываться от помощи настолько искренней девушки, в чьих действиях отчетливо читалось сожаление о чужой болезни. Она открыла дверь пассажирского сидения крохотной малиновой машины с большими фарами, больше напоминающей гигантскую вишню. Сама же Забава села за руль.

– Так, расскажешь, что произошло на самом деле?

– Самое необычное убийство за все годы моей жизни… – Елисей расслабленно опустил веки, не демонстрируя ни единой трещины в каменном спокойствии. А внутри, под этой ледяной гладью, по самой душе уже скользила, сжимая внутренности, невидимая, леденящая тень тревоги.