Ноты вместо жизни

Глава 4. Она хотела помочь

Елисей коснулся тяжелого бархатного балдахина, отодвигая в сторону. Плотный материал поглощал звуки, пусть и не все, позволяя уставшему сознанию набраться сил. Сегодняшний день предстоял быть долгим. Первым делом он надел бежевый домашний халат с темной вышивкой бронзовыми нитями, повторяющими изображения микросхем. Таких же запутанных и непонятных, как его собственная жизнь.

С кухни доносился тихий перезвон посуды, усиленный особой акустической системой: все стены в квартире имели плавные изгибы из красного дерева, создавая визуальные волны. Их обрамляли латунные стебли, перебирающиеся вверх до самого потолка. Равномерное распределение звука позволяло Елисею с точностью определить происходящее в квартире. Сейчас она взяла нож, тонко нарезая его любимые персики…

– Ты прогнала служанку? – Светочаров вошел в кухню, по пути касаясь пальцами стен. Его уверенные движение всегда сопровождались тактильным контактом, и не важно, где приходилось находиться. Он взялся за низкую спинку резного стула, опускаясь на мягкое сидение.

– Вовсе нет, Лизка выполнила свою часть работы: убралась в квартире, – Забава поставила перед юношей рисовую кашу с клубничным вареньем. – Я всего лишь вызвалась приготовить завтрак.

Елисей промолчал.

– От каши тебе плохо не станет! – на ее бледных щеках выступил легкий румянец, больше свидетельствующий о стыде, нежели смущении. Забава вложила в его руку ложку и с глухим стуком поставила медную банку с солью.

– Про яичницу ты говорила также.

– Подумаешь, немного переперчила! С кем не бывает? – немного возмущенный голос Забавы отражался от шлифованных столешниц из темного дерева и медных панелей, частично покрывающих стены небольшого пространства.

– Разве ты не должна быть на работе? – Елисей предпочел перевести тему, пока не стало поздно. Он перемешал кашу и, зачерпнув ложкой, поднес к губам. Вкус оказался довольно сносным. Его пальцы надавили на боковую часть небольшой баночки с выпуклой картинкой горы, и крышка открылась с глухим щелчком.

– Ну, я начальнику сказала, что сейчас собираю материал, поэтому меня раньше следующей недели не ждут, – Забава улыбнулась, стоило увидеть, как Елисей начал есть ее потуги. Особыми кулинарными навыками она никогда не отличалась, а учиться особо времени не было. – Лучше скажи, как продвигается дело?

– Ты спрашиваешь в качестве моей подруги или журналистки?

– Да ну тебя, – она отозвалась с долей обиды, но понимания: работа стала причиной для секретов собственного окружения. – Я все еще не понимаю хода твоих мыслей. С момента смерти Дарьи Красимировны прошла неделя, и с тех пор ты ни словом не обмолвился. Почему убийство? Из достоверных источников мне стало известно, что у нее действительно были проблемы со здоровьем, и смерть естественна. Хоть и внезапна.

– Если скажу, что сам стал свидетелем убийства, ты мне поверишь? – Елисей слегка улыбнулся, услышав в ответ тишину, пропитанную недоумением. – Вот и я о том. Кто поверит слепому музыканту, живущему в мире звуков? Мало того, мой Путь настолько не изучен, что подтверждений свидетельству в Компендиуме Чарователей банально нет.

– Ее уже похоронили… – Забава опустила взгляд на свою тарелку, не решаясь притронуться к завтраку. Горло сдавило удушающим комом обиды за женщину, погребенной под землю вместе с правдой о собственной гибели.

– Уста погибших сомкнуты навеки. Распутать тайны их последних мгновений – жребий и долг тех, кто служит Правде. Если мне придется стать летописцем их тишины, так тому и быть, – Елисей опустил ложку, выпуская ребристую ручку из худых пальцев.

Забава с затаенным дыханием наблюдала за каждым непринужденным движением юноши. Ни один мускул не смел самопроизвольно дернуться. И, глядя на Елисея, порой сердце замирало от восхищения из-за его особенности идеально владеть собственным телом.