Ноты вместо жизни

Глава 5. Антиквар Клюев

Елисею нравилось приходить в гости к Леониду. Во-первых, его мама всегда готовила вкусные печенья. Во-вторых, он был одним из немногочисленных людей, кто не задавал лишних вопросов о несчастном случаи. Дом Клюевых находился даже близко не рядом с центром Петербурга: трехэтажное здание потерялось среди множества похожих доходных домов в Рождественском районе.

Светочаров коснулся холодной чугунной ограды в виде переплетения лоз, и потянул на себя. Низкая калитка поддалась с легкой вибрацией, открываясь со скрипом. На пальцах остались следы ржавчины. Когда он постучал в дверь чугунным кольцом, обратил внимание на едва уловимый шуршащий звук: штукатурка облетела, обнажив кирпичную кладку. Время будто скрывало с дома покровы, обнажая печальную правду: антиквар с трудом сводил концы с концами.

Круглая ручка, отполированная до блеска тысячами прикосновений, неохотно повернулась. Дубовая дверь с тонкими витражными вставками подалась вперед, и на пороге показалась женщина в темно-коричневом платье. Вельвет все еще смотрелся достаточно хорошо, несмотря на каждодневную носку вот уже несколько лет.

– О, Елисей! Добрый день. Прошу, проходи.

– Здравствуйте, сударыня Клюева, – Елисей добродушно улыбнулся ей, как и всегда. Она чем-то напоминала ему матушку, встречавшую сына с теплотой всякий раз после учебы. Иногда не хватало банальных ласковых слов, и эта женщина, словно чувствуя собственную необходимость, давала ему желанное. Обращалась, как с родным сыном.

– Леня! – Мария Владисветовна поспешила внутрь дома. – Леня, спускайся! Елисей пришел!

Светочаров прошел по узкому темному коридору следом за хозяйкой дома. Рассохшиеся половицы скрипели под черными лакированными ботинкам. Тихий скрежет былых поколений утопал в старом персидском ковре, раскинувшимся в хорошо знакомой Елисею гостиной. Обычно он бывал именно в этом помещении.

– Я сегодня пирожков напекла, сейчас принесу.

Капоня тихо рыкнула, и Мария Владисветовна, обратив внимание на фамильяра, почесала рысь за ушком.

– И тебе что-нибудь вкусненькое найду, прелесть моя пушистая.

– Благодарю, – Елисей прошел вглубь помещения. Даже находясь здесь, на первом этаже, он продолжал слышать навязчивое тиканье комнаты с часами. Бывать в ней доводилось всего раз, и больше посещать совершенно не хотелось. Помещение, полностью заполненное несинхронизированными звуками, вызывало тревожность.

Елисей коснулся пальцами высокой спинке черного готического стула. Настолько высокой, что ни один человек не смог бы удобно усесться. Он прошел суть дальше. Нащупав диван, Светочаров опустился на край подушки, обитой бархатом.

– Здравствуй, – Леонид вбежал в гостиную, наспех застегивая белоснежную рубашку. – Ты чего не позвонил? Я бы приехал.

– Будто тебя так легко разбудить, – хмыкнул Елисей. – С добрым обеденным утром. В гости ко мне заходить никто не любит, и я не в обиде. Не хочу доставлять дискомфорт.

– Но в следующий раз все равно позвони, – он плюхнулся недалеко от друга. – Так, что случилось? И не ври, что просто захотел меня проведать. С твоими постоянными репетициями и концертами вряд ли есть время на праздное веселье.

– Я решил совместить приятное с полезным: повидаться с тобой и поговорить с Агафоном Доброславовичем касательно одной старинной вещицы.

– Ты и старинная вещица? Удивил, – Леонид развалился на диване, повидавшем не одно поколение его семьи. Он запустил пальцы в шерсть Капони, решившей оставить частичку себя на темных брюках. – Отец снова работает над какими-то текстами, сидит в кабинете безвылазно.

– Мальчики, а вот и пирожки, – Мария Владисветовна поставила перед ними серебряный поднос с чернением. Она успела схватить Капоню, метнувшуюся к столу, за шкирку. – Не-ет, киса моя, рыси пирожки не кушают. Для тебя наивкуснейшая курочка. Давай, давай. Пошли.

Леонид проводил взглядом дикое животное, тихо порыкивающее от недовольства. Несмотря на явно испортившееся настроение, она последовала за сударыней Клюевой в кухню.

– Иногда твоя рысь кажется мне куда умнее, чем должно…

– Поумнее собаки, во всяком случае, – Елисей с удовольствием откусил пирожок с капустой – его любимый. Самый настоящий вкус детства. Ни в одной булочной не пекли их также великолепно, как дома или у Клюевых. – Так, расскажешь о своих ночных приключениях?

– В смысле? – Леонид натянул немного нервную и неуверенную улыбку. Он наспех поправил всклокоченные русые волосы, будто друг мог увидеть его крайне потрепанный вид. – Я всего лишь допоздна читал книгу…