Ноты вместо жизни

Глава 8. Ярис прав?

– Вот и что мне делать?! – Цветана ходила туда-сюда вдоль отцовского стола, эмоционально размахивая руками. Она просто не могла усидеть на месте, и, тем более, сдержать порывы жестикуляции. Топот каблуков разносился по помещению, пропахшему любимым крепким кофе Бориса Васильевича.

– Послушай, – мрачный голос мужчины прозвучал сродни пощечине. – Как бы сильно мы оба не недолюбливали Ярислава, «мне кажется» и слова человека, чьи способности не обоснованы Компендиумом Чарователей, не являются основанием для заведения дела об убийстве. Да, Ярис тот еще лентяй и халтурщик, севший тебе на шею, однако, в данной ситуации прав.

– Мы бы могли провести анализ свитка и…

– Цветик, – Борис Васильевич оторвал взгляд от предоставленного отчета касательно текущего дела. Его тон смягчился, и прозвучал достаточно ласково. Так, как он всегда говорил с дочерью вне работы. – Мария Владисветовна отказалась от твоего предложения экспертизы, посчитав ее лишней. Ярислав правильно обосновал отсутствие возможности яда убить Агафона Доброславовича, если ему вообще имеет место там быть. Налицо все признаки смерти от эпилепсии, подтвержденные криминалистами.

– Но папа… – Цветана подхватила табурет, моментально подлетев к отцу и сев рядом с ним. – Папочка… – она обняла мужчину за руку, положив голову ему на плечо. – Вдруг Елисей прав? Пути и их возможности до конца не изучены. Мы даже не знаем, сколько у него печатей.

– Сам факт того, что он будет иначе воспринимать мир и чары ввиду отсутствия зрения, остается фактом. Если бы были более веские обоснования, тогда я бы дал добро на заведение дела. Сама понимаешь, насколько у нас связаны руки, – Борис Васильевич накрыл ладонью руку дочери. – Не отчаивайся. Я прекрасно понимаю тебя, сам прошел через подобное. Зачастую шестое чувство ведет соколов по верному пути, но мы не имеем право выходить за рамки установленных правил. Если так хочешь доказать правильность своих суждений, найди неопровержимые доказательства насильственной смерти. Хотел бы я подсказать тебе решение… Но готовых вариантов в нашей профессии нет.

– Тогда я обязательно что-то придумаю. Если Елисей прав, то мы упускаем из вида убийцу. Вероятно, даже серийного, – Цветана прикрыла глаза. Иногда не хватало банальных теплых вечеров, проведенных с родителями. Как в детстве. Когда бабушка пекла ватрушки к чаю, мама заваривала чай из собственноручно выращенных трав, а отец, уставший после работы, все равно находил силы для улыбки. Они разговаривали обо всем на свете…

– Если я смогу чем-то тебе помочь, обращайся, – Борис Васильевич провел широкой ладонью, покрытой мозолями, по каштановым волосам дочери.

– Спасибо, – Цветана нехотя отпустила отца. Как бы сильно она ни скучала, работа есть работа, и мешать ему совесть не позволяла. – Я пойду на каторгу.

– Передай своему надзирателю, чтобы отчет подписал. Я за ним бегать не собираюсь, – он отдал Цветане только принесенный отчет. Та, кивнув с долей промедления, забрала свои «каракули», какими Ярис называл каждый текст девушки, даже если тот написан с помощью печатной машинки.

Цветана покинула кабинет отца, попав в общий зал, всегда кипящий жизнью. Соколы суетились среди столов из темного дерева, повидавших не одно дело об ужасных преступлениях. Паутина медных труб раскинулась по стенам, переползала на потолок. Огибала газовые лампы, свисающие на прочных цепях разной длины. Капсулопровод соединялся с громоздким аппаратом, притаившимся в соседнем помещении. Это чудо, ласково прозванное «Коммуникационным монстром», принимало телеграммы и поставляло документы по всему отделению и за его пределы.

Цветана обогнула тот самый кабинет, постоянно издающий тревожное шипение. Сейчас ее ждало кое-что похуже, чем чудеса техники: ненавистная ей комната, обитая глубокой темной бирюзой шелка с вытканными серебряными ирисами. Каждый раз тошнота подступала, стоило туда войти. Раньше помещение выглядело на манер отцовского, но после появления Яриса превратилось в аристократичный балаган.

Она опустила латунную ручку, и вошла внутрь. Аромат дорогого кофе со сливками привычно наполнял кабинет раздражающей сладостью. Ее стол, скромно стоящий в углу, совершенно не вписывался в устроенные тут хоромы, несмотря на довольно ограниченное пространство.

– Подпишите, – Цветана положила папку перед Ярисом.

– Смотря что ты там понаписала, моя истеричка ненаглядная, – Вельямиров взял отчет в руки с долей пренебрежительности, словно касался чего-то ужасно грязного. – Понравилось пешком до центра добираться?

– Прошу прощения за чрезмерную эмоциональность, – Цветана выдала из себя извинение с большим трудом. Этим бы отчетом да ему по самодовольной роже! Всякий раз, когда хотелось написать увольнительную из-за выходок Яриса, она старалась рассуждать логически: это временно. Скоро все закончится.

– То-то же, – Вельямиров пробежался глазами по тексту, даже не думая вчитываться. Суть уловил, и то ладно. Он взял золоченое перо из чернильницы, калякнув подпись в углу и откидывая папку в сторону пресс-папье в виде латунной пантеры.