Ноты вместо жизни

Глава 9.4

– Улики?! – Борис Васильевич ударил кулаком по столешнице с такой силой, что чернильница вздрогнула, и перо вывалилось на чистые бумаги. – И много же улик ты нашел среди разбросанной бумажной ленты почти сломанного аппарата?! Или заклинивших манипуляторов?! Или, может, в разбросанных папках?! Это не работа, Ярис, это вандализм!

– Вовсе нет! На полу валяется как раз то, что совершенно не имеет дело к расследованию, – Вельямиров вынул из кармана сложенную бумажку с кучей зачеркнутых предложений. – Вот! Я составил список дел, в которых фигурировал Елисей Светочаров в качестве свидетеля. Пятнадцать случаев за год. Пятнадцать, господин Борис Васильевич! И это только за один год. Вы совершенно неспособны увидеть убийцу у себя под носом и оценить настоящий потенциал слепого музыканта…

– Я голову твою на блюде оценю, когда Виктор Александрович приедет выяснять, почему же его сын вместо почетного звания сыщика работает дворником! – Борис Васильевич, задыхаясь от переполняющего возмущения, прокричал на одном дыхании. И закашлялся. – Я слишком долго терпел твои выходки! Закрывал глаза на перестановку мебели из-за «эстетики»; стерпел «поисковых павлинов»; ничего не сказал, когда ты заставил всех носить по одной перчатки ради выхода из зоны комфорта! Но на сей раз ты превзошел сам себя! Архив! Архив, Ярис! Из-за какого-то слепого музыканта, который, по твоему разумению, умудрился убить человека во время собственного концерта и в запертом кабинете аж через целый этаж! Из-за твоей выходки половина отдела приостановила работу!

Борис Васильевич взялся за стеклянную ручку графина, плеснув в стакан воды. Пока он смачивал пересохшее горло, Ярис вносить свою лепту не стал. Сложил список и убрал обратно во внутренний карман. Начальник же продолжил уже куда спокойнее, с нотками неумолимой строгости:

– Значит так. С этого момента твоя наглая физиономия не появится в архиве без моего личного письменного разрешения. Ты лично, под присмотром Анатолия Евгеньевича и его герани, будешь восстанавливать все. Каждую бумажку. Каждую ленту. И да поможет тебе Бог, если ты хоть один лист помнешь – я пришью его к твоему пальто и буду выгуливать тебя, как рекламный щит, по всему городу в качестве назидания. Все понял?

– Понял. Хотите использовать меня в качестве живой стены с информацией об уголовных преступлениях, – Ярис усмехнулся не так, как обычно. Без привычной искры задора и непоколебимой веры в собственное превосходство. Недобро как-то. Угрожающе. – Но, знаете, зря Вы меня всерьез не воспринимаете. С Елисеем не все чисто…

– Пошел архив восстанавливать! – Борис Васильевич хлопнул ладонью по столешнице. – Немедленно!

Ярис специально громко цокнул языком и демонстративно закатил глаза в знак молчаливого протеста. Он бы, конечно, мог просто уйти или остаться в своем кабинете, но тогда шанс визита отца увеличился бы на сто процентов. А срок наказания – на двести.