Ноты вместо жизни

Глава 14.3

– Какой же у преступника дурной вкус: взял и испортил столько ценных вещей… – Ярис прошелся вглубь кабинета, не постеснявшись наступить на страницы редчайших книг.

– Вы не похожи на ценителя артефактов… – Цветана окинула взглядом масштаб бедствия. – Не вижу ничего даже близко похожего на ту птицу.

– Она не обязана быть заметной. Я не способен увидеть рельеф спрятанного предмета или считать картину, поэтому вверяю поиски в ваши руки, – Елисей выставил трость перед собой, прощупывая наличие предметов под ногами. Он обошел все разлетевшиеся страницы, и добрался до древней софы с низкой изогнутой спинкой и подлокотниками, имитирующими лебединые крылья. Отодвинув в сторону раскинутые предметы старины, юноша опустился на жесткое сидение.

Пока товарищи осматривали вещь за вещью, Елисей постукивал пальцем по трости, отбивая никому неизвестный ритм. Эта мелодия врезалась в память с того самого рокового дня, полностью изменившего его жизнь. Она казалась донельзя знакомой, и никак не получалось вспомнить, где же мог слышать нечто подобное раньше.

Нетронутые напольные часы тихо постукивали маятником в углу комнаты, отсчитывая минуты жизней каждого человека в комнате. Елисей стукнул тростью, привлекая внимание товарищей, усердно страдающих в рассматривании предметов на полу.

– Часы… Они ходят.

– И что? – Ярис швырнул высохшую чернильницу себе за плечо, и та закатилась под шкаф на высоких ножках. – Часы для того и существуют, чтобы ходить.

– Подождите, после смерти Агафона все часы же остановились! – Цветана положила на стол пресс-папье, выполненное в форме змеи. Она подошла поближе к величественному творению мастера, вырезавшего их более пары веков назад. Зоркий взгляд обладательницы первой печати стяжателей позволял обращать внимание на мельчайшие детали. Едва заметная щель в орнаменте бросилась в глаза практически сразу. Резьба, опоясывающая циферблат, имела небольшое углубление, напоминающее замочную скважину. Невероятно маленькую.

– Похоже, здесь потайной механизм… Что-то вроде очень маленького замка.

Цветана бегло осмотрела помещение, и, не найдя ничего подходящего, вынула из волос заколку. Ее тонкая, острая часть идеально подошла по размеру. Стоило ввести острие внутрь, раздался щелчок. Часть узора под циферблатом бесшумно отъехала в сторону, открыв потайное отделение. В маленьком тайнике едва ли помещались карманные часы, бережно положенные на темную бархатную подкладку.

– Не удивительно, почему эти карманные часы спрятаны, – Ярис сунул руку внутрь прямо перед носом Цветаны, и забрал аксессуар. – Серебро с элементами позолоты…

– Сударь Клюев спрятал самое ценное свидетельство не в книгах и ящиках, а в сердце самого времени… – Елисей осторожно подошел к ним, стараясь не наступить ни на одну вещь, возрастом превосходящую их всех вместе взятых.

– Свидетельство… – Цветана шумно сглотнула, выдержав незапланированную паузу. – Их страшного секрета?

– Верно, – Елисей протянул ладонь, и Ярис отдал ему часы.

Вельямиров наблюдал за пальцами музыканта, очерчивающими каждый изгиб выпирающего узора, складывающегося в птицу. Женская голова, развивающиеся волосы, огромные крылья – тот же самый образ… Да не совсем.

– Райская птица Гамаюн, посланница бога мудрости Велеса, знающая ответ на любой вопрос… – Елисей сжал часы до легкой дрожи в кисти. – Алконост, вероятно, еще жив. Эта птица – женщина по пояс и имеет руки помимо крыльев. Достаточно броский образ, особенно если изображение нигде не спрятано.

– Браво, Маэстро! – Ярис легонько хлопнул его ладонью по кулаку, и тот разжал пальцы. Он подцепил серебряную цепочку, забирая часы у Елисея. – Предлагаешь нам вламываться дома? Действительно! Давайте составим протокол на каждого, у кого в доме найдется пряник с птицей-девой или лубочная картинка. О, я уже вижу заголовки от нашей вездесущей Шпильки: «Ярислав Вельямиров задержал всех палехских мастеров по подозрению в убийственном символизме». Неопровержимая улика – интерес к фольклору!

– Господин Вельямиров… – Цветана попыталась прервать его неконтролируемый поток раздраженного сарказма, но осталась полностью проигнорирована.

– Я даже знаю, как расследование вести! – Ярис распылился еще сильнее. – Нам следует начать с Общества любителей естествознания и продолжить во всех художественных училищах. Уверен, последняя жертва обязательно окажется среди академиков, изучающих народный эпос. Очень узкий круг.

– Трое умерли в кратчайшие сроки… Вы не успеете найти четвертого, – Елисей покачал головой, и темные пряди упали на лоб. Он благополучно пропустил все его слова мимо ушей, и Цветана поймала себя на мысли, что ей давно стоило бы научиться делать также. – Офтальмолог, частный сыщик и антиквар… И каждый из них хранил у себя вещь, ставшую напоминанием о чем-то значимом. О чем-то общем.

– Мы потратим целую вечность на выяснения их прошлого, – Цветана потерла переносицу, представляя, насколько много работы предстоит. – Мало того, даже не знаем, какой промежуток времени нам нужен.

– Пф, дилетанты, – Ярис натянул самоуверенную улыбку. – Смотрите и учитесь!

Цветана с трудом промолчала. И это она-то дилетант? Проработала на год больше него. Делать нечего, пришлось идти следом, пока какую-то глупость не сотворил. Впрочем, от их сотворения даже голос разума обычно его не сдерживал.