Ноты вместо жизни

Глава 16.2

– Придется подняться к потолку, – Светочаров перенес вес на трость, стиснув рукоять в пальцах. – Это некий прибор… Пока не могу сказать что-то конкретнее. Во время концерта я почувствовал резонанс, исходящий от люстры. Раньше там ничего не было.

– Напомните-ка мне, на каком курсе академии соколов учат извлекать улики с помощью циркачей-эквилибристов? – Ярис, поставив руки в боки, успел красочно представить, как они приходят в концертный зал с лестницей и невозмутимыми лицами. И как бы по этим самым лицам легкой ладонью директора филармонии не получить. – Вот честно, я ожидал подвохов, сложностей разного рода… Но, чтобы воровать хрустальные подвески у призрака оперы... Это даже для меня слишком.

Кира поджала губы, стараясь не рассмеяться. Юмор юноши всегда попадал в точку, и она была готова хохотать часами напролет. Увы, позволить себе этого не могла. Она, достав излюбленную записную книжку, вписала туда недавно произнесенные им фразы.

Елисей снисходительно улыбнулся, долей сожаления к умственным способностям напарника поневоле. Подход Забавы с извечным позитивным настроем зачастую казался несерьезным… А зря.

– Итак, – Ярис хлопнул в ладони. – Цветана и Кира, займетесь сбором информации. Узнайте как можно больше информации о жизни этих троих двадцать пять лет назад. Проверьте все возможные связи. Также обратитесь в университет Агафона, пока это наша единственная ниточка. Копните в мифологию, они не просто так выбрали птиц именно в таком порядке. Значит, каждая из них как-то соотносится с личностями. Это главная подсказка в поисках Алконоста. Мы с Елисеем отправимся в филармонию и разберемся с орудием убийства, – привычная ирония напрочь пропала, а взгляд, сосредоточенный и острый, коснулся Цветаны. Указания Вельямирова не терпели возражений. В них чувствовалась властность и уверенность, прогнавшая того беззаботного юнца, целый год доводившего все отделение.

Кира застыла с открытым ртом, словно увидела, как по коридору прошествовал павлин, внезапно заговоривший человеческим голосом. Учитывая рвение Яриса к необъяснимой ерунде, она бы не удивилась, если бы он действительно научил птицу разговаривать… А вот резкая смена поведения совсем выбила из колеи. Тот, кто всегда беззаботно и ласково называл ее Лисенком, внезапно назвал по имени. Ее имени, которое запомнил. Глаза расширились от переполняющих эмоций, и в них отчетливо читались мысли: «Он непревзойденный сыщик! Я знала!»

– Так точно, господин Вельямиров! – Кира встала по стойке смирно, и отдала ему честь.

Серьезный взгляд Яриса не дрогнул. Скользнул по ее ровной осанке и перекинулся на Цветану, оценивающе уставившуюся на своего напарника. Невозмутимость не дрогнула под гнетом резко изменившегося отношения к делу. Зато появилась практически физически ощущаемая горечь иронии всей ситуации: ее попытки вразумить Яриса за год не увенчались успехом. Для этого понадобилось три трупа и слепой с рысью, чтобы он наконец-то начал делать то, за чем граф Вельямиров прислал сюда сына.

– Что ж, полагаю, хаос в оркестре окончен, – Елисей обратил незрячий взор на говорящего. Ему не обязательно было видеть выражение лица Яриса. Пропавшие насмешливые обернота сыграли свою роль куда лучше. – Раз дирижер взял палочку в руки, настало время сыграть главную симфонию…

***

Елисей всегда входил в концертный зал с гордо поднятой головой. Его величественная фигура вызывала трепет и восторг у всех работников: не каждый день удается лично увидеть человека, чей талант привлек внимание самого Императора. И сейчас он, взвалив на плечо тяжелую лестницу, нес ее вместе с Ярисом.

В моменте Светочаров без иронии задумался, как вообще докатился до жизни такой: они, подобно двум бандитам с большой дороги, «одолжили» лестницу у местных рабочих, занимающихся реставрацией фасада. Причем то, с каким лицом Ярис произнес: «Я сыщик и временно конфискую лестницу» больше походило на угрозу. И чтобы это понять даже не обязательно быть зрячим, вибрации его исказившегося голоса вполне неплохо рисовали звуковой портрет внешности графа.

– Господа милостивые! – директор филармонии, многоуважаемый Игорь Яковлевич, торопливо бежал за ними, хватаясь за голову. Заявления Яриса о том, что им срочно нужно осмотреть люстру во избежание новых смертей, ударило по его и без того плохим нервам похлеще уже имеющегося погибшего человека.

– Стой, стой, вот так. Ставь, – Ярис скинул с плеча тяжелую лестницу, и она рухнула на пол с завидным грохотом. – Ух, жесть какая. И как ее носят вообще?

– Группой из пяти человек, – Елисей с легким пренебрежением к строительной пыли смахнул белесую крошку с сюртука. Его лицо совершенно не изменилось, зато Ярис слегка подался вперед из-за настойчивой боли в пояснице и плечевом поясе.

– Ты что, не человек? Даже не запыхался… – он разминал многострадальные мышцы.