Ноты вместо жизни

Глава 19.2

Кира выскочила, стоило экипажу притормозить. Чуть не упала из-за проигнорированной ступени. Девушка замерла перед высокими воротами, не в силах оторвать взгляд от особняка гения Империи. Этот дом доводилось видеть всего раз – в газете, когда на глаза попалась статья про профессора Вельямирова.

Ярис, совершенно никуда не торопясь, выбрался последним. Он одернул пальто, и вздохнул с долей осознания предстоящего разговора.

– Итак, приготовьтесь к встрече с образцом добродетели и рассудка, – его голос вновь приобрел язвительные нотки, но теперь в них слышалась усталая обреченность. – Прошу прощения заранее за ту сцену, в которой блудный сын является к нему не с повинной, а с рысью, слепым музыкантом и двумя соколами. Уверен, это именно та семейная идиллия, о которой он всегда мечтал.

Товарищи прошли по широким мраморным плитам до просторного крыльца. Ярис набрал код от двери: панель пряталась под одним из узоров. И вот, стоило массивной двери открыться самостоятельно, юноша вдохнул родной запах дома. Впервые за год ему довелось вернулся сюда. Каждый раз, переступая порог, постоянно мерещился сладковатый запах духов… И больше он никогда не появится в этом особняке.

Украшенные панелями из темного дуба стены, с инкрустацией перламутра и меди, где узоры вьющимися линиями переплетались со схемами, были залиты золотистым светом. Люстра-соцветие раскрыла лепестки над головами вошедших, отбрасывая едва заметные тени.

На звук открывшейся двери из ближайшей двери неспешно выплыл высокий, сухопарый мужчина в извечно безупречном фраке. Настолько безупречном, что Ярису с детства хотелось проверить его подлинность. Холодные темные глаза скользнули по юному господину без малейшего удивления. Они остановились лишь на Капоне, принюхивающейся к паркету.

Елисей едва заметно улыбнулся. Это был первый случай, когда посторонний человек не проявил ни одной эмоции касательно его фамильяра. Сердце не екнуло, дыхание не сбилось. Казалось, дворецкий настолько привык к выходкам Яриса, что перестал удивляться чему угодно.

– Юный господин, – произнес Лучеслав Буримирович голосом, напоминающим скрип качественно смазанных шестерен. В нем чувствовалась усталость, накопившаяся за десятилетия работы. – Какой неожиданный и приятный сюрприз. Позвольте проводить Вас и достопочтенных гостей к господину Вельямирову.

Дворецкий провел их через анфиладу залов. Никогда не бывавшие в подобных местах девушки озирались по сторонам, пока была такая возможность. Прослыть невеждами не особо хотелось, но Лучеслав Буримирович затылком не видит. А Ярису все равно. Сунул руки в карманы, насупился и яро демонстрировал недовольство всем своим видом.

Они остановились перед высокой дверью из темного полированного дерева, инкрустированной серебряными траекториями планетарных орбит. Дворецкий на мгновение задержался, словно собираясь с мыслями, прежде чем бесшумно отворить ее.

– Господин, – произнес он, нарушая тишину комнаты. – К Вам гости. Господин Ярислав и... его спутники, – представив пришедших, мужчина поклонился, и поспешно покинул помещение.

Товарищи вошли в личный кабинет профессора Вельямирова. Под потолком, украшенным лепниной в виде стилизованных радиоволн, стоял огромный стол, вырезанный из цельного куска полированного черного дерева. Его ножки изгибались в плавных линиях, но были пронизаны латунными жилами, по которым пульсировала золотая жидкость к установленным среди бумаг приборам.

Виктор Александрович обернулся. Его моложавое лицо с острыми чертами осталось практически не тронуто морщинами, и совершенно не выдавали его возраст. В пронзительном взгляде, скользнувшим по всем присутствующим, читался спокойный аналитический интерес.

– Ярислав, – он произнес имя сына достаточно натянуто. – Я удивлен твоему внезапному визиту. Полагаю, дело не терпит отлагательств, раз ты не удосужился предупредить меня о нарушении наказа.

Цветана не решилась вмешиваться и выказывать уважение к столь величественной личности. Точно также, как и Елисей. Юноша стоял поодаль, прислушиваясь к тихому шипению труб и треску шестерен. В руке он неизменно держал футляр со скрипкой, всегда остающейся рядом со своим владельцем.

– Дорогой мой папуля! – Ярис театрально приложил ладонь к груди, и поклонился ему. – Прошу прощения за неподобающую торопливость. Видимо, я недостаточно глубоко погрузился в «реальную жизнь», раз она так быстро вытолкнула меня обратно. Еще и вручила занятный подарочек, – он вынул из кармана небольшой прибор, завернутый в бархат. – Презент, так сказать. Временного характера.

Виктор Вельямиров промолчал. И молчание его сказало намного больше, чем голос. Тяжелый взгляд без особого интереса упал на неизвестное приспособление, освобожденное от ткани. Когда он заметил на латунных полосах неизвестные символы, в изумрудных глазах мелькнула живая искра.

– Полагаю, данный предмет взволновал тебя достаточно сильно, чтобы приехать домой в компании неизвестных мне людей, – мужчина не сдвинулся ни на сантиметр. – Почему ты еще не проявил и долю гостеприимства?