Ноты вместо жизни

Глава 20. Они стали героями

– Не смей говорить о ней… – сквозь зубы прошипел Ярис, еще сдерживая обжигающий жар, оплавляющий изнутри.

– Я надеялся, ты образумишься в Центральном отделении, – с сожалением отозвался Виктор Александрович. – Станешь для нее гордостью хотя бы сейчас…

– Я сказал тебе заткнуться! – Ярис сорвался на яростный крик.

Кира попятилась, врезавшись спиной в стену. Она лишний раз боялась вдохнуть, лишь бы не привлекать внимание юноши. Цветана же осталась недвижной, продолжая наблюдать с замиранием сердца. Именно сейчас. В этот момент ее напарник обнажил ту рану семейных взаимоотношений, отчаянно скрываемых ото всех.

– Каждый раз, заходя к начальнику, я вижу, как она смотрит на меня с этой чертовой общей фотографии на стене! – голос Яриса звучал слишком обжигающе, и целился в самое сердце отца, окаменевшее пять лет назад. – Она стоит там, в форме, и улыбается… А я… я прихожу туда, чтобы увидеть в ее глазах презрение! Этого ты добивался, да? Думаешь, своими пытками сделаешь из меня «идеального человека»?!

Ярис сделал несколько быстрых шагов к Виктору Александровичу. Латунная сфера в его пальцах скрипнула, но не сломалась.

– А мой кабинет… Этот чертов кабинет, отец! – он выкрикнул последнее слово с такой горькой иронией, что самому больно стало. – Как ты вообще додумался попросить Бориса Васильевича выделить мне именно тот кабинет?! Где от нее остался каждый кирпич, каждый скрип половицы?!

– Прекрати этот спектакль немедленно, – сдержанно произнес Виктор Александрович. – Ты и без того достаточно опозорился. Раз даже родная мать неспособна стать для тебя примером, боюсь, это не под силу уже никому.

– Примером? – Ярис повторил хрипло, почти шепча с неподдельной агонией. – Это пытка. Понимаешь? Я прихожу туда каждый день и вижу ее тень. Слышу эхо ее смеха в этих пустых коридорах. И все, о чем я могу думать, это о том, что ее больше нет. Вижу этот дурацкий шкаф в общем зале, купленный вместе с Мирослав… И каждый раз вспоминаю, что его тоже нет.

Кира чуть не подавилась воздухом из-за перехватившего дыхания. На глазах мгновенно навернулись слезы и она, осторожно подняв руку, закрыла заледеневшими пальцами рот. Едва уловимый стон безысходности вырвался из груди и померк в голосе Яриса:

– День изо дня я вынужден сидеть за ее столом, где она когда-то писала отчеты по закрытым делам, и думаю… – Ярис поджал дрожащие губы всего на пару секунд. – Если бы в тот день… Я пошел в банк вместе с ней… – по его щеке скатилась слеза, и, сорвавшись с подбородка, упала на темный паркет. – Мама… И Мирослав… Выжили бы?

Виктор Александрович опустил веки. Он завел руки за спину, с силой стиснув запястье. Настолько сильно, что часы впились в огрубевшую кожу. В повисшей тишине послышалось тихое шуршание – это Кира сползла вниз по стене прямо на пол, больше не в силах стоять на ногах.

– В случившемся твоей вины нет, – Виктор Александрович с трудом подобрал слова. Он заставил себя взглянуть на сына, рывками вытирающего намокшие глаза. – Дарина была соколом до последнего вздоха. Стань даже самой Императрицей, она бы закрыла собой поддонного. Благодаря их жертве выжили все заложники. Твое присутствие там… Ничего бы не изменило, зато могло бы усугубить ситуацию. Ведь ей бы пришлось переживать еще и за тебя. Когда-нибудь ты поймешь, почему я отправил тебя именно в Центральное отделение Петербурга, но, пока, видимо, слишком рано. Ты все равно не станешь меня слушать.

– М-мой… отец… – Кира едва нашла силы произнести хоть одно слово. – Папа… – она закрыла глаза, и по щекам полились горькие слезы, попадая на открытые раны души. – Мирослав Лисов…

Виктор Александрович замер. Смотрел на совсем юную девчушку лет девятнадцати в попытке разглядеть в ней черты того наглого, улыбчивого мужчины. Его навязчивость и отсутствие субординации порой раздражали: он спокойно заходил с ноги в кабинет Бориса Васильевича просто потому, что учился вместе с ним и Дариной. И точно также приходил в особняк Вельямировых после замужества своей напарницы. Без приглашения. Зато с гостинцами от жены – лучшей подруги госпожи Вельямировой.

– Барышня Лисова, – тон Виктора Александрович сделался чуть мягче прежнего. – Вы действительно похожи на своего отца. Не думал, что познакомлюсь с Вами в подобных обстоятельствах…