Ноты вместо жизни

Глава 20.2

Кира шмыгнула носом, и промычала нечто невнятное. Прижала к себе потрепанную кожаную сумку, с которой не расставалась ни на секунду.

Цветана опустилась рядом с девушкой, и без лишних слов обняла ее. Она не представляла, какие слова подобрать в ситуации, когда сердце разбито на мельчайшие осколки. Кира положила голову на плечо Лучезаровой, горько всхлипнув.

В повисшем безмолвии, разъедающей души, прозвучала нота. Одна. Вторая. Протяжная застряла в проходящих под потолком трубах, а низкая отразилась в витражных стеклах. Елисей, прикрыв глаза, продолжал водить смычком по струнам, и каждое движение, подобно магниту, забирало горечь из чужих сердец. Он играл спокойную мелодию, в которой многие слышали ноты грусти. Ту самую, какую исполнял на местах преступлений.

А Ярис слышал свою мать. Слышал ее одинокие репетиции, когда, в моменты душевных терзаний, она бралась за инструмент и закрывалась в дальней комнате особняка. И там, час за часом, играла любимые симфонии, приводящие мысли в порядок.

– Боль утраты – это не громкий крик, а тишина, оставшаяся после того, как замолкает голос, ставший музыкой твоего мира. Пережившие уход дорогого человека учатся слышать эхо, читаемое в вещах, когда-то дорогих обоим, – Елисей плавно отвел руку со смычком в сторону. – Смерть забирает будущее, которое вы должны были разделить. И вы остаетесь с целой вселенной «что, если» и «как бы могло быть, поступи я иначе». Правда в том, что непосильный груз вины, возложенный на плечи дальше живущих, никогда не изменит события минувших лет, – он спустил скрипку с плеча. – Не пытайтесь «отпустить». Старайтесь «вплести» эту боль в полотно души. Пусть она станет не дырой, а самой прочной, хоть и самой печальной нитью в узоре долгой жизни. Ведь это именно то, чего бы хотели покойные: чтобы их судьбу не повторили дорогие им люди.

Елисей повернул голову в сторону Яриса, отшатнувшегося в сторону окна. Он убрал замершие пальцы в карманы, и поглядывал на Светочарова искоса.

– Дарина и Мирослав отдали свои жизни, спасая других. Они – настоящие герои. И вам, как их детям, нельзя позволить памяти стать ядом, разъедающим изнутри. Вы давно не маленькие, и, уверен, они гордятся вами. Потому что, – Елисей обратил незрячие глаза в сторону Виктора Александровича, – сыщик, никогда не желавшим таковым быть, взялся за расследование. И мы приехали именно из-за того, что нуждаемся в Вашей помощи.

Виктор Александрович выдержал паузу. Не такую, как прежде. Сейчас ему требовалось время осознать все услышанные слова и принять для себя самую сложную и очевидную правду: его сын вырос. И сейчас здесь стоял не капризный мальчишка, а взрослый юноша, принявший на себя долг перед обществом, как когда-то сделала его мать.

– Вы еще слишком молоды, чтобы умирать. В частности ты, Ярис. Тебе всего двадцать два, – мужчина забрал из руки Яриса сферу, провел пальцами по вырезанным символам. – Это – главный признак артефакта. Мощнейшего. Все мои исследования построены на истории древних чар дабы на их основе совершить новые открытия и дать ответы… Которые помогут как раз в таких случаях.

Цветана помогла Кире подняться и перестать на длинную узкую софу. Лисова достала из сумки тканевый платок, промакивая им влажные глаза. Она шмыгнула носом, и произнесла осипшим голосом:

– Папа говорил что-то о периоде, когда люди умели чаровать вне Путей…

– Верно, – Виктор Александрович повернул тонкие, узкие кольца сферы. Заключенный в них горный хрусталь тихо ударился о металл. – О том времени практически не осталось никакой информации. Согласно легенде, древние чарователи запечатали истинные чары Искусственным Небом, заплатив за это жизнями. Только так они могли остановить начавшийся из-за сил хаос. Их последователи создали систему Путей, просачивающихся через Откол Небес – тончайшую часть Небосвода. Однако, подобные артефакты способны использовать чары, как прежде. Невероятно редкая вещь. Я обязан передать его Третьему отделению[1].

– Эта штуковина человека угробила. Кхм, – Ярис тихо кашлянул. Горло сильно сдавило и драло после громких криков. Он успел пожалеть о своей чрезмерной эмоциональности. – Если ты заикнешься о ней, у нас дело отберут. А я не собираюсь позволять им вмешиваться. Это мое расследование.

– Ты слишком юн и неопытен для подобной работы, – Виктор Вельямиров поставил артефакт на стол. – Если собственной жизнью не дорожишь, хотя бы подумай о своих товарищах. Наличие у Елисея фамильяра не сыграет никакой роли против древних чар неизвестного воздействия.

– Верно, – Светочаров накрыл ладонью руку, лежащую на рукояти трости. – Однако, даже в Третьем отделении не сыскать человека, способного услышать место преступления. Они исключат меня из расследования, поскольку мои способности не обоснованы Компендиумом Чарователей.

[1] Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии – орган государственной безопасности Российской Империи. Занимаются надзором за деятельностью госслужащих, политическим сыском, борьбой с потенциально опасными для Империи и общества угрозами.