Ноты вместо жизни

Глава 21.2

– Кхм, – Ярис покосился на девушку, а та беззаботно пожала плечами, мол, не его имела ввиду. Но он-то понял. – В общем-то, да. Он явно не из обычных аристократов. Я был завсегдатаем различных светских мероприятий в обеих столицах, и никогда не встречал кого-то похожего на него… – юноша хотел было продолжить мысль, но та ускользнула у него при виде папок в руках друга. – А про «Перуна» что?

– Ну, как бы сказать… – Дивислав немного помялся, не решаясь отдать ему забранные из архива дела. – Пять лет назад произошло два случая. Тогда, в банке…

Громогласная тишина ударила по ушам Цветаны похлеще громких криков Яриса. Беспечность Вельямирова мгновенно пропала с лица, и он, со скоростью пикирующего ястреба, выхватил папки из рук Дивислава. Лишнюю кинул на колени напарницы, а сам стал листать то самое дело. Дело матери.

Ярис поджал губы в тонкую полоску, практически лишенную цвета. Пальцы скользили по печатным буквам, вылавливая суть: из пяти грабителей поймали четверых. Мужчина в маске Перуна бесследно исчез, а его подельники не пролили свет на произошедшее. Тот никогда не показывал лица, и единственная зацепка – продолговатый шрам на тыльной стороне левой руки. Ярис опустил веки, шумно выдохнул. Пальцы с силой сжали край картонной папки, оставив на ней заломы.

Дивислав не проронил и слова. Отошел к столу, налил из графина стакан воды и протянул другу. Он прекрасно помнил тот год. Помнил, как их возвращение из театра обернулось паникой заполонивших улицу освобожденных заложников. Помнил, как Ярис, продираясь сквозь толпу и соколов, ворвался в здание центрального банка с криком… И как рыдал посреди зала, обнимая дрожащими руками окровавленное тело матери.

Ярис перехватил стакан, сделав пару глотков. Нахмурился. Ногти прошлись по ребристым граням, создавая тихий стук. И этот самый звук отвлек его от собственных мыслей. Он поднял голову, и, поняв, что слишком задумался, без лишних комментариев вернул стакан Дивиславу.

– Допустим, это один и тот же человек… – Вельямиров повернул голову в сторону Цветаны, сосредоточенно изучающем второе дело. – Что там у тебя?

– Неописуемый ужас… – она с трудом сглотнула. – За месяц до… – Лучезарова покосилась на папку в руках Яриса, и продолжила: – Произошел взрыв в новом Механическом театре… Туда множество людей приехало из Петербурга ради первого концерта…

– А… – Вельямиров облокотился о подлокотник и подпер голову кулаком. – Неисправность механизмов и бесчисленное количество жертв… – вспоминать о том случае было жутко: они с родителями отменили поход на премьеру из-за работы отца. Тогда он сокрушался и возмущался, но, если бы не банальное стечение обстоятельств, сейчас не сидел бы здесь.

– По официальной версии, – Дивислав присел недалеко от друга. – Начальство предпочло скрыть от общественности показания единственного выжившего: после взрыва там появился «Перун». Подробностей не знаю.

– Свидетель… – Ярис снова свел брови к переносице. Ворошить прошлое смысла не было – вряд ли этот человек вообще захочет вспоминать настолько ужасные события спустя пять лет нормальной жизни. – Поговорить бы с ним.

– К слову, что с отчетом не так? – Цветана закрыла папку. – Здесь какие-то отрывки от руки.

– Это я в ночи переписал быстренько со слов вышестоящего. Настоящее дело хранится в секретном архиве Третьего отделения. Свидетель – младший сын князя Антарского, Алексей, – Дивислав понизил голос, словно кто-то мог их подслушать. – Больше «Перун» не появлялся. Ни в одном деле. Раз он сейчас в Петербурге, вы обязаны доложить наверх.

– Да-да, знаю, – Ярис отмахнулся. – Где, говоришь, Антарские живут?

– Ты вообще меня слушаешь?!

– Учитывая статус моего отца, я легко смогу с ним поговорить и…