Ноты вместо жизни

Глава 24. Трость с «приятной» неожиданностью

– Держи, – непринужденно отозвался Елисей. Легким, почти небрежным движением запястья он подбросил трость в воздух. Та перевернулась раз, и ее древко мягко приземлилось в протянутую руку Яриса.

Вес ударил юношу по ладони и он, крепко обхватив деревянную основу, напряг немалые мышцы, чтобы не выронить, казалось бы, скромный аксессуар. Из-за неожиданной тяжести Ярис подался вперед, да так и замер на мгновение.

– Что за черт?! – возмутился он, с трудом удерживая трость вертикально. – Ты что, носишь с собой кочергу от паровоза? Или это часть твоего оздоровительного курса «стальные руки для изнеженных аристократов»? Да одним непринужденным взмахом этой трости убить можно!

Ярис с грохотом поставил тростью на пол, уперся острым, не особо устойчивым наконечником в паркет. Он провел пальцами по рукояти в виде головы орла, выполненной из латуни. Под клювом находилось скопление перьев, защищающих от случайного нажатия едва заметную кнопку. Нажав на нее, послышался громкий щелчок.

– Ну конечно, – Ярис закатил глаза. – Не может же тяжелая палка быть просто тяжелой? Обязательно какая-то подлянка нужна.

Он потянул на себя рукоять, и вынул из полого деревянного древко металлически брусок из тонких пластин, сложенных в пятиугольную трубу. Заметив недоумение во взглядах девушек, Вельямиров наоборот нахмурился, будто понимал, что это такое. Слегка тряхнул рукой, и железо буквально распустилось, подобно цветку. Тонкие, острые как бритва фрагменты раскрылись в стороны, складываясь в длинное, прямое лезвие без единого заметного стыка. Совершенно не широкое – около трех пальцев, и от самой рукояти до кончика его покрывали мельчайшие вырезанные символы. Практически такие же символы, выгравированные на астрономической сфере.

– Что за… – Ярис едва ли мог подобрать слова для выражения собственных эмоций культурным образом. Он оторвал взгляд от меча с большим трудом, уставившись на Елисея так, будто перед ним действительно находилось то самое чудовище, увиденное профессором Гордеевым. – Знаешь, что меня больше всего восхищает? Контраст. Ты безмятежно ходишь по улицам, опираясь на холодное оружие. Скромно. Скажи честно: какой именно черный рынок или закрытый арсенал снабжает инвалидов чаровательским оружием?

– Иногда, чтобы услышать правду, необходимо соврать, – Елисей неспешно поднялся с дивана, и подойдя к Ярису, перехватил рукоять. Он постучал кончиком меча о пол тремя короткими ударами. Лезвие, с тихим клацаньем, сложилось обратно. – А, чтобы защитить других – необходимо стать оружием. Мне самому хочется знать ответы, поэтому я собирался проконсультироваться с Агафоном насчет трости. Показывать ее кому попало не стоит.

– Елисей… – Цветана произнесла его имя осипшим от ужаса голосом. – У тебя нет разрешение на хранение подобной вещи… Это слишком опасно. В первую очередь для тебя самого.

– Это фамильная реликвия, передаваемая из поколения в поколение. А такие разрешено хранить.

– Хранить, Елисей, не то же самое, что гулять со смертоносной штуковиной, как с воздушным змеем. Где гарантии, что ничего не произойдет? Ты хоть знаешь его возможности? – Цветана слышала дрожь собственного голоса. Чувствовала ее во всем теле.

– Меч – это оружие. Полагаю, чаровательные особенности проявятся в момент боя или окропления кровью. Проверять желанием не горю, – Елисей забрал «ножны» у озадаченного Яриса, убирая лезвие обратно. До щелчка. – Я позволил вам узнать по одной простой причине: вы – мой доверенный круг лиц, на кого стоит полагаться. Поскольку профессор Вельямиров человек крайне увлеченный и хорошо осведомленный, я смею попросить его осмотреть трость после орудия убийства.

– Господин Светочаров… – Кира с трудом оторвала взгляд от увесистого оружия, кажущегося совершенно невесомым в руке Елисея. – Позвольте поинтересоваться… Вы внебрачный сын какого-то древнего аристократичного рода? Иначе я не понимаю, откуда в семье обычного человека настолько невероятная вещь…

– Воспитать в себе культуру речи и иную манеру поведения не сложно при должном желании, – юноша подхватил трость за центр основы, и опустил голову в сторону аксессуара. Секундная задумчивость, смешанная с долей беспокойства, остались практически незамеченными. – Я не люблю распространяться о своей семье и личной жизни, отчего в народе ходит множество любопытных слухов. Согласно им, я потомок древнего погибшего рода, внебрачный сын Императора, потомок Романовых, родственник французской знати… – он улыбнулся все также мягко, с долей искренности. – Люблю узнавать о себе что-то новое из чужих уст.