Ноты вместо жизни

Глава 26. Доверяет или нет?

Фойе отеля «Императорские покои» всякий раз впечатляло Забаву, стоило вернуться сюда: сводчатый потолок с изящными фресками невиданных красавец освещали сферические газовые лампы в позолоченных узорчатых оправах. От них спускались бронзовые лозы вниз по колоннам, облицованным зеленым мрамором. Недалеко от них раскинулись бархатные диваны и кресла с гнутыми спинками, частично скрывая собой искусные плетения персидских ковров.

Постояльцы и ожидающие гости переговаривались в полтона. Их слова тонули в тихой журчащей мелодии музыкального фонтана: сложная конструкция из стекла и меди раскинулась в центре фойе. Капли падали на специальные пластины, издающие ненавязчивый звук, сливающийся в единую песню природы.

Среди умиротворенных постояльцев выделялся один: Елисей сидел в одном из кресел, неспешно постукивая пальцем по рукояти трости. Та самая мелодия не желала оставлять. Преследовала. Стала единственным, что изо дня в день продолжало сниться вот уже пять лет.

Забава расслабленно опустила плечи, заметив знакомую фигуру. Увидеть его сейчас было необходимо, как сделать новый вдох. По мере приближения к другу, она обратила внимание на людей, поглядывающих в сторону молчаливого юноши. Должно быть, за время ожидания умудрился привлечь внимание своей выдержкой.

– Давно ждешь?

– Достаточно, чтобы изрядно заскучать, – Елисей поднялся с кресла и подставил ей локоть. – Ты узнала что-нибудь?

– Разумеется, – Забава обняла его за руку, и повела за собой. – Много интересного, если честно…

Они поднялись по двум ступенькам на небольшое возвышение, и вошли в ажурные двери позолоченной клетки лифта с плавными витражными стеклами. Переплетаясь в нежных цветочных узорах, они ползли к самому потолку.

Поднявшись на третий этаж, Забава добралась с Елисеем до триста двадцать первого номера, и набрала код на панели. Механизм с той стороны зашипел, и распахнул дверь перед посетителями. Просторный номер встретил их стенами, обитыми шелком с вытканными цветами. Недалеко от большого окна стояла кровать с балдахином и растянувшимся недалеко полированным столом. На нем стоял компактный парофон, еще ни разу не использованный.

Капоня первым делом пробежалась по чужому номеру, обнюхивая его. Выбрала себе одно из самых удобных мест: запрыгнула на софу и вытянулась вдоль нее, не позволяя никому сесть рядом.

– В общем, я узнала настоящее имя Агафона, место обучения и службы. Там есть уборщица, которая с ним знакома, но не увидела ее. Сейчас у всех работников график довольно гибкий, поэтому не знаю, когда получится пересечься, – Забава прошла вглубь комнаты. Устало завалилась в кресло, прикрыла глаза. – Ты не представляешь, как я устала. Столько пыли… И надзиратель! Архивариус, в смысле. Со мной сидел. Я все равно забрала фотографию молодого Агафона. Он Владислав, кстати.

– Да, мы в курсе, – Елисей опустился на соседнее кресло. – Профессор Гордеев пытался сокрыть информацию, а потом убить меня. Сейчас кричит в допросной, что я чудовище… Кажется, он действительно тронулся умом.

– Он что?! – Забава чуть на месте не подскочила. – Как ты можешь говорить настолько спокойно о подобных вещах?!

– Ты же знаешь, я слишком хорошо слышу, – Елисей пожал плечами достаточно беззаботно. – Не бери на ум. Ярис получил ту же информацию, что и ты. Мне она неизвестна…

– Ничего интересного, если честно, – Тенева вынула блокнот, и вложила в ладонь друга. Он постучал пальцем по жестком краю. Усталость довольно быстро сменилась оживленным интересом, и девушка восприняла внезапную перемену с долей настороженности.

– Ты не заметила ничего необычного в его документах?

– Нет, – озадачено ответила она. – Ты что-то заметил?

– Ничего необычного, – Елисей вернул блокнот владелице. – Что думаешь делать дальше?

– Первым делом хочу сходить в места его обучения. Он закончит Первый педагогический университет. Параллельно прошел курс акустического мастерства в том же месте. Нужно туда наведаться и поговорить с преподавателями. Возможно, там еще работают его учителя, – Забава сжала края блокнота в пальцах. Не покидало неприятное ощущение возникшей между ними стены. Того самого невидимого барьера, возведенного им с момента начала совместного расследования. – Скажи честно… Здесь ведь замешан «Перун»? – ее тоненький голос, сделавшийся совсем тихим, прозвучал подобно мольбе.