Ноты вместо жизни

Глава 27. Двупутник

– Почему Вас интересует этот человек? – Михаил Константинович отложил фотографию молодого Владислава в сторону. Его серьезное лицо приобрело мягкие черты, и большое количество морщин стало будто бы не так заметно. – Неужто он прославился чем-то особенным?

– Увы, нет, – Забаве стало немного неловко лишать мужчину надежды, отчетливо слышной в хриплом голосе. – Недавно он умер, и мы с коллегой подозреваем, что в его смерти что-то не чисто. Хотим побольше узнать о нем, и разобраться во всем.

– Какая жалость… – Михаил Константинович опустил тяжелые веки, вздохнув тяжело, болезненно. Стоило открыть глаза, он обратил внимание на юношу близ журналистки. Того, кто за время их беседы не проронил и слова, и больше напоминал живое изваяние: как сел, так ни разу и не двинулся.

– Вы узнали своего студента по одной фотографии. Должно быть, Владислав был выдающимся учеником, раз, спустя столько лет Вы до сих пор его помните, – мягкий голос Елисея развеял едва ощутимое напряжение, повисшее в воздухе из-за него же самого.

– Верно, – Михаил Константинович снял пенсне, и быстрым движением вытер стекла белоснежным платком. – Я уже работал заведующим исторической кафедры, когда Влад поступил на первый курс. Помню, как вчера… – его голос окрасился нотками ностальгии. – Такой амбициозный молодой человек! Хотел раскрыть все тайны прошлого и рассказать о них своим будущим студентам. Сказать по правде, ни до него, ни после, я ни разу не встречал Двупутников…

– Что? – Забава вскинула брови. – Двупутников?

Она так замерла, не в силах подобрать подходящих слов для описания нахлынувших чувств. В горле ком встал. Среди народа часто ходили легенды про Двупутников – удивительных людей, обладающих сразу двумя Путями. Их существование было официально подтверждено, однако, встретить такого человека все равно, что увидеть вживую Жар-птицу.

– И какой же у него был второй путь? – Елисей задал вопрос сам, когда обратил внимание на ступор подруги.

– Гармонии. Он закончил «Основы физической акустики и прикладного музыкознания для педагогов» в рамках курса, рассчитанного на два года обучения.

– Если не ошибаюсь, помимо изучения основ музыки туда входит архитектурная акустика и спецмодуль, определяемый каждым университетом самостоятельно…

– Верно, Вы хорошо осведомлены, – Михаил Константинович обратил внимание на глаза Елисея. Они смотрели куда-то в сторону высокого стеллажа с журналами текущих курсов. – Став ректором, я не менял состав спецмодуля. Туда до сих пор входят дисциплины по изучению ультразвука, инфразвука и их влияния на психику, а также изучение акустики.

– Это удивительно, – выдохнув, прошептала Забава. – Но ему, как и другим Двупутникам, слишком сложно добиться мастерства в одном из Путей из-за этого. Как же он справлялся?

– Влад выбрал Путь Веков, но решил заняться музыкой для общего развития.

– Каким он был человеком? – Елисей закинул ногу на ногу, и отклонился на резную спинку стула. – Знаете ли Вы каких-нибудь его друзей?

– Влад всегда был общительным и отзывчивым. Не знаю, с кем связь поддерживал из сокурсников, но с лучшим другом – точно. Звали его… Ох, вспомнить бы, – Михаил Константинович свел брови к переносице, почесал лысину. – Фамилия Дымов точно, поскольку Влад часто шутил: «Нет Дымова без огня». Он работал соколом где-то в местном отделении, и постоянно брался за самые сложные дела. Жить не мог без расследований. Влад рассказывал как-то, что познакомился с ним во время службы, а подробностей не знаю.

– Вы хорошо знали своего ученика…

– Да, тогда я был его научным руководителем, и мы вынужденно много общались. Да и был я, кха… – он сухо кашлянул, – намного моложе да веселее… Мне хотелось помочь настолько удивительному человеку прославиться на весь мир. Как жаль, что я увидел его закат раньше собственного…

Забава покосилась в сторону Елисея, но тот не повернул головы в ее сторону. Она натянула вынужденную понимающую улыбку, как делала слишком часто. Из-за этого успела начать сомневаться в искренности собственных эмоций.

– Влад работал частным антикваром и помог многим людям. У него остались жена и сын. По крайней мере… Прожил счастливую жизнь. Мы обязательно придадим правду огласке, поэтому не переживайте, – Забава поспешила успокоить старика, пока тот совсем не разнервничался.

Михаил Константинович провел платком по лбу. Он до сих пор не надел пенсне, так и болтающиеся в его коротких пухлых пальцах. Профессор внимательно посмотрел сначала на Теневу, затем на Елисея, чей незрячий взгляд пал на заваленный документами стол.

– Я не сомневаюсь, – мужчина опустил глаза, наполненные непреодолимой тоской, на снимок своего студента. – У соколов уже есть подозреваемые?

– Пока только выясняем, официально ничего не заявляли, – Забава не решилась забрать фотографию, решив подождать еще немного. – Вы очень помогли. Спасибо. Не знаете случайно, в каком именно участке работал тот сокол?