Ноты вместо жизни

Глава 27.3

Елисей пристегнул ремень безопасности и отвернулся в сторону окна, не желая разговаривать ни о чем. Сам же задумался: когда в последний раз его эмоции действительно шли от чистого сердца? За исключением случая в филармонии, разумеется. Не получалось припомнить ни одного случая. Палец неспешно отбивал ритм на рукояти. Такой знакомый, и одновременно далекий. Выцепить его из воспоминаний, опутанных непреодолимым туманом, не получалось.

Его слух, обостренный до болезненной остроты, расщеплял городской шум на отдельные нити, а Путь Гармонии придавал детали каждому звуку: Забава завела паромобиль, и он затарахтел в такт шуршанию колес. Справа проехала машина последней модели с практически бесшумным паровым двигателем, издающим бархатистое урчание. Следом тащится старенький паромобиль с проколотой шиной, отбивая тоскливую чечетку по брусчатке. Детский смех с левой стороны и едва заметный звон говорят о завершении учебного дня в школах. И сильный ветер, свистящий в ажурных решетках балконов, заставляющий поскрипывать флюгера на крышах...

Елисей горько усмехнулся собственным мыслям: потеряв зрение он стал видеть куда больше. Подмечать те детали, которые раньше казались ему совершенно неважным и неприметными. Воображение рисовало каждую деталь, лепило из переплетения звуков яркие картинки, когда-то видимые изо дня в день.

Над головой раздался гул огромных шестерен, несущих сотни тонн. И приглушенный ритмичным топот бесчисленных ног по каменному настилу… Арочный паровой мост – одна из достопримечательностей Москвы, и его звук Елисей знал, как никто другой.

Едва уловимый ритмичный стук пронзил сознание, заставив холодный пот политься по спине. Светочаров метнулся вбок, и рукоять трости с глухим стуком зацепилась за руль.

– Что ты… – недоумение Забавы прервалось от рывка аксессуара в сторону хозяина.

Носок ботинка юноши ударил по педали газа, и машина, взвыв двигателем, рванула вперед. Юрко проскочила в, казалось бы, невозможную щель между медлительным омнибусом и экипажем.

Сначала немое давление безжалостно сдавило уши. Следом раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулась земля и задребезжали стекла в округе. И сразу за ним паромобиль нагнала волна жара. Резкая, обжигающая, полная запаха раскаленного металла, горящего масла и пыли.

Забава ударила по тормозам, оборачиваясь.

Там, где секунду назад над головами нависал ажурный силуэт арочного моста теперь бушевало облако каменной пыли. Огненные языки, окрашенные в призрачно-синие оттенки, пожирали груду кирпичей, оставшихся от некогда величественного строения. Столб дыма взметнулся к небу. Отовсюду сразу лились тревожные звуки гудков паромобилей, заглушаемый хором перепуганных голосов.

Если бы они ехали с прежней скоростью…

Забава смотрела на этот пекло, не в силах оторвать взгляд. Даже моргнуть не получалось. Кожа покрылась призрачной бледностью. Пальцы, всегда ловко и непоколебимо держащие карандаш, впились в край кресла и дрожали так, что оставляли борозды в черной коже.