Ноты вместо жизни

Глава 28.3

Рука. Небольшая, женская, в ссадинах и пыли, беспомощно лежащая среди обломков.

Подступившие слезы застилали взгляд, и Ярис поспешил смахнуть их рукавом, размазывая гарь по щекам. Он наступил на шаткий камень, схватился в огромную, искореженную шестерню, в тщетной попытке сдвинуть ее. Латунь издала тихий скрежет, не собираясь двигаться. Ладони горели, и Вельямиров вынужденно отпустил металл. Отшатнулся назад.

– Черт! – его крик перерос в удушающий кашель, и Ярис согнулся, хватаясь за грудь, едва устояв на ногах. Ладони горели после прикосновения к горячему металлу. Разноцветные языки пламени успели потухнуть, но жар продолжал обжигать кожу и обломки.

Вельямиров снова схватился за шестерню. Девушка, лежащая под ней, еще может быть жива. Так как он, сокол, имеет право просто уйти?

На плечо легла ладонь. Ярис обернулся, видя рядом Елисея. Его извечно невозмутимое лицо омрачало скорбное выражение немого понимания. Он шагнул вперед, протянул трость, и зацепился рукоятью за выступ шестерни.

– Раз… два… – тяжело дыша, прохрипел Ярис. – Три!

Они рванули одновременно, но Вельямиров отчетливо почувствовал, насколько малое количество сил успел вложить. Шестерня со скрежетом съехала в сторону. Ярис, схватив Елисея за локоть, оттащил прочь и кинулся к освобожденному месту. Он расшвырял камни руками, не чувствуя боли, и вытащил из углубления девушку, потерявшую сознание после удара головой. Подхватив ее на руки, Ярис ринулся прочь.

– Ярис! Что Вы… – Цветана, метнувшаяся к нему навстречу, застыла.

Увидев, как человек, ненавидящий свою работу и устраивающий истерики из-за помятого воротника, несет на руках пострадавшую девушку… Лучезарова потеряла дар речи. Он уверенно шел вперед, с перепачканном в саже лицом, окаменевшем от неподдельной решимости. И Цветана была готова поклясться: это кто угодно, но не ее вечно несерьезный и избалованный напарник.

Над оцепеневшей улицей, над гудками машин и приглушенными командами спасателей, разлилась музыка. Пронзительная, чистая, как слеза, мелодия скрипки. Она прорезала хаос, подобно продирающемуся сквозь тьму ослепительному свету, заставляя мурашки бежать по коже. У оставшихся на улице людей на глазах выступили слезы. Кира, не в силах сдержаться, тихо всхлипнула, не отрывая взгляда от Яриса. Перед ней стоял именно тот, кто должен был стать примером для всего участка. Тот, кто заставлял восхищаться собой одним своим взглядом.

Вельямиров же, передав девушку медикам, обернулся к прибывшей спасательной команде. Его голос, хриплый от дыма, прозвучал резко и яростно:

– Смирно!

И все замерли.

– Если скрипач будет раздавать указания – беспрекословно слушаться. В случае его ошибки, ответственность понесу я.

Спасатели, кивнув, бросились к развалинам. Ярис же, отошел в сторону и, обернувшись к своим спутницам, произнес не допускающим возражений тоном:

– Чтоб духу вашего тут не было. Хотите помочь, помогайте тем, кто на периметре. Не мешайтесь.

Когда Ярис вернулся к обломкам, на одной из упавших опорных колонн стоял Елисей. Положив подбородок на край скрипки, он водил смычком по струнам.

– Левый край, в двух метрах от меня. Паромобиль. Двое. Еще живы.

Капоня метнулась к огромному булыжнику и, схватив его зубами, отшвырнула в сторону. Она вскочила на камень, раскидывая обломки лапами с такой легкостью, будто те ничего не весили.

Ярис, на мгновение задержав взгляд на фамильяре, вскарабкался на груду камней и начал помогать рыси. Вскоре к нему присоединился один из спасателей, затем другой. И каждый в немаленькой спасательной команде… Каждый слушал мелодичные указания слепого музыканта, чья скрипка пела карту спасения в самом сердце хаоса.