Ноты вместо жизни

Глава 29. Ссора до потери сознания

Ярис сидел на краю уцелевшей опорной колонны, будто высеченный из того же камня. Абсолютно неподвижно. Осколки моста, изувеченные и искаженные, лежали у его совершенно серых ботинок. Он, подавшись корпусом вперед, уперся локтями в колени и медленно перебирал перепачканные дрожащие пальцы. На коже все еще чувствовалось слабое сердцебиение той девушки, чье дыхание едва ощущалось на шее, пока нес ее до кареты скорой помощи.

– Вы поступили… благородно, – тихо произнесла Цветана, стоя в нескольких шагах. Она наблюдала, как поодаль, в оседающий облаках пыли, копошатся фигуры спасателей. Лучезарова поджала пальцы, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. – Без Вас… без вас обоих жертв было бы куда больше.

– От меня толка особо не было, – Ярис отозвался хрипло. После обжигающего легкие дыма он иногда подкашливал, и голос никак не желал восстанавливаться. Его взгляд, прикованный к обломкам, не выражал никакой гордости за собственный поступок. Один сплошной ужас осознания произошедшего. – Людей было мало…

– И это наталкивает на мысли, – Елисей, находящийся недалеко от товарища, перенес вес на трость. – Паровой мост автоматически регулировал движение по весу. Люди ходили в определенном количестве, с небольшими интервалами. Взрыв произошел в момент, когда последние пешеходы практически спустились. Из-за светофора за нами ехало всего несколько машин, а лошади понесли раньше, предчувствуя взрыв.

– Хочешь сказать, кто-то специально минимизировал количество жертв? – Ярис наконец-то оторвал взгляд от перекошенной шестеренки и повернул голову в сторону юноши. – Двадцать человек пострадало.

– Пострадало, но не погибло. Я определил их местоположение достаточно быстро чтобы успеть достать их до того, как обломки осели бы под собственным весом, – Елисей едва заметно подался корпусом вперед вместо короткого кивка. – Вы видели пламя? С ним было что-то не так…

– Синий огонь, – торопливо произнесла Кира, еще бледная после произошедшего. – Я никогда не видела ничего подобного.

– Занятно… – одними губами произнес Елисей, практически незаметно и не слышно. Он опустил веки, и из его груди вырвался тяжелый вздох.

– Это невозможно, – Цветана скользнула вспотевшей ладошкой вниз по плечу и сложила руки на груди. – Я тоже видела, но поверить глазам не могу. Не может огонь быть такого цвета. Наверняка это была какая-то оптическая иллюзия.

– Нет, – Забава подала голос, и единственное слово прозвучало слишком сдавленно. Она тихо кашлянула, когда заметила, что Елисей повернул голову в ее сторону. – Пять лет назад произошел взрыв в Механическом театре, и, по словам очевидцев, огонь был именно такого цвета.

Услышав знакомый голос, навсегда отпечатавшийся в памяти, предобморочное состояние Яриса отошло на второй план. Он моментально подорвался с места, не обратив внимание на звездочки, пляшущие перед глазами.

– О, какая плодотворная командировка получилась! Я тут, значит, по долгу службы, а ты, видимо, по зову сердца. Или по следу сенсации. Какая, впрочем, разница? – Ярис за два шага оказался рядом с растерянной Забавой, еще не отошедшей от шока после увиденного. Его голос приобрел живые, ядовитые нотки. – Чисто финансовый интерес: редакция оплатила тебе билет, или ты летела на крыльях своей неуемной любознательности?

– Мои крылья, в отличие от твоей фамильной спеси, на удивление практичны. Они называются «служебным заданием». А ты почему в Москву приехал? За новым наказанием от профессора Вельямирова? Или отец разрешил тебе вернуться чтобы потренироваться в высокомерии среди других соколов? – Забава недобро усмехнулась. – Героизм тебе не к лицу. На добросовестного человека становишься похож. А играть роль, принадлежащую другому человеку, как минимум некультурно.