Ноты вместо жизни

Глава 32.2

Ярис наконец оторвался от папки и повернулся к архивариусу, смерив насмешливым взглядом. Он всего на секунду взглянул в сторону Елисея, едва заметно наклонившего голову вперед.

– Господин Вельямиров, – голос чиновника раскатился по залу тихим громом. – Присаживайтесь, пожалуйста. Мы Вас заждались.

Ярис оттолкнулся от стеллажа и, неспешной, развязной походкой направился к столу. Отодвинул пустой стул, плюхнулся напротив мужчины. Цветана опустила руку, легонько хлопнув напарника по колену. Он же не отреагировал.

– Меня зовут Сергей Игнатьевич, я чиновник Первой экспедиции[1] Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Как вы все уже поняли, ваше текущее расследование переходит под мое непосредственное руководство.

– Разумеется, иначе мы бы не встретились, – Ярис откинулся на спинку стула. Заметив на себе обеспокоенный взгляд Киры, он, с сознанием дела, продолжил: – Не сомневаюсь, Ваши люди справятся с текущим делом. Если, конечно, им не понадобится понять, почему на месте преступления звучала конкретная мелодия или как по дрожанию воздуха найти орудие убийства, замаскированное под обычную бумажку. Но вы же, наверное, уже наняли консультанта-музыковеда и экстрасенса?

Когда лицо Сергея Игнатьевича исказилось в искреннем недоумении, на губах Яриса растянулась самодовольная ухмылка. Настолько самоуверенная, словно он переиграл чиновника Третьего отделения и вернул им возможность расследования.

– Позвольте задать вопрос. Насколько мне известно, к вам на работу попадают или крайне талантливые люди, или нашедшие собственный Путь. Обладателей одной печати довольно много, и этого вполне достаточно для раскрываемости. Но, скажите честно, работал ли с Вами Двупутник?

– Ярислав, – Елисей осек его холодным, как лед, тоном. – Твои слова подобны стуку каблуков по пустому залу. Громкие и демонстративные. Но они не несут мелодии, лишь отмечают шаг того, кто боится остановиться и услышать, как звучит пространство вокруг.

– Расслабься, Маэстро, – Ярис закинул ногу на ногу. – Правда в том, что, насколько бы ни были талантливы чиновники, это дело им не раскрыть. И когда они это поймут – станет слишком поздно. Мы чудом избежали жертв после взрыва моста, а что произойдет дальше – одному Богу известно.

– Господин Вельямиров, – Сергей Игнатьевич свел густые брови к переносице, а его усы перестали забавно приподниматься из-за дежурной улыбки. – Вы работаете всего год, и не сказать, что хорошо. Не прошли специальную подготовку, не обучены следственным мероприятиям. Ваша напарница – единственный компетентный сотрудник, и то без должного опыта. Про стажера и слепого консультанта говорить вообще не стоит. Отчего же Вы так уверены в своих словах?

Строгий тон чиновника ничуть не беспокоил Яриса, даже не подумавшего сесть прямо перед ним. Зато Анатолий Евгеньевич держал спину ровно. И обнимал горшок с геранью для собственного спокойствия.

– Вы не ответили на вопрос, Сергей Игнатьевич, – Ярис смотрел на него, практически не моргая. – Двупутники Самородки.

– Двупутники Самородки? – с его губ сорвался приглушенный, немного нервный смешок. – Я бы жизнь отдал чтобы увидеть хоть одного такого. Подобные люди – живая легенда. И, несомненно, они невероятно ценны. Особенно для Третьего отделения. К чему Вы клоните?

– Ой, вот не надо жизнью раскидываться на подобные мелочи! – Ярис отмахнулся. – Лучше проживите до старости и спасите как можно больше людей. А на Двупутного Самородка посмотреть можно без подобных жертв. Поверните голову влево.

Елисей тяжело вздохнул, совершенно не изменив позы. Он прекрасно знал, что сейчас на него обратились взгляды всех присутствующих, и это немного раздражало.

– В смысле? – первое, что вырвалось у Цветаны. – У тебя… два Пути?

– Пять печатей Гармонии, – Елисей скользнул ладонью по рукаву сюртука, поднимая его. – Три печати Правды, – он отогнул второй рукав, и протянул руки, демонстрируя запястья всем присутствующим.

Услышав слова «Двупутник», Анатолий Евгеньевич издал короткий, глухой звук, похожий на писк задушенной мыши. Он отшатнулся, будто получив толчок в грудь, и врезался спиной в стеллаж. С верхней полки градом посыпались несколько старых дел. Он даже не попытался их поймать или поднять. Его лицо, и без того бледное, приобрело землисто-серый оттенок. Мужчина зашептал едва слышно: «Два пути… два… святые угодники…».

Цветана не обратила никакого внимания на архивариуса. Ее взгляд остался намертво прикован к рукам Елисея. И волновали Лучезарову совершенно не печати. Она повернула голову в сторону Яриса, взирая на него исподлобья. И в глазах моментально вспыхнула ярая, беспощадная ненависть к человеку, только что, совершенно бессовестно, подставившего своего коллегу. Пальцы Цветаны сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

[1] Экспедициями называли подразделения, выполняющие различные функции. Всего их пять. Первая экспедиция занималась сбором сведений о подозрительных личностях, особо важными расследованиями и поиском преступников.