Ноты вместо жизни

Глава 33.2

– Нарисовать портрет человека, – Ярис вынул из кармана фотографию, и указал пальцем на самого младшего ребенка. На вид, лет десяти. – Сможешь состарить его до двадцати лет?

– Ну… – Кира растерялась, хлопнула глазами. – Череп – это неизменный каркас. Межзрачковое расстояние, линия скул, угол челюсти заложены с детства и пропорционально увеличиваются. Мягкие ткани стареют предсказуемо: жир истончается, кожа образует складки в местах крепления мышц к тем же самым костным выступам. Зная точные параметры детского черепа и законы роста тканей, можно с высокой вероятностью рассчитать взрослый облик. Это стандартная методика при поиске пропавших. Так что… Да, я могу нарисовать его портрет.

– Потрясающе, – Ярис накрыл ладонью ее рыжую макушку, нежно погладив по мягким волосам. – Рассчитываю на тебя, Лисенок, – мягко произнес он. – Никому не говори про получившийся результат. Я объясню все позже.

– Хорошо! – Кира затаила дыхание, боясь лишний раз двинуться. Сердце пропустило несколько ударов подряд, и она сильнее стиснула в пальцах край фотографии.

Вельямиров оставил девушку одну, а сам вернулся к друзьям. По пути захватил нехилую стопку папок однофамильцев Дымова, кинув их на стол прямо перед ними.

– Итак. Елисей просматривает все рукописные досье, а мы – печатные. Это лишь малая часть, глаза ломать нам еще долго. Надеюсь, Сергей Игнатьевич быстро пришлет обещанных помощников. Этих Дымовых на все отделения Москвы, как пыли в моих волосах после взрыва!

– Не страшно, – Елисей взял одну из папок. – Не только мы сейчас заняты делом. Забава обязательно выяснит что-то. Осталось набраться терпения…

***

«Просто невероятно! – Забава захлопнула дверь своего паромобиля. – Елисей совсем рехнулся? Объединяться с соколами… Если он доверится этому выхоленному блондину, я до конца расследования и недели не протяну. Слягу с нервной лихорадкой, и все. Так, спокойно! Вдох-выдох».

Тенева окинула взглядом самую обычную улочку с небольшими домиками, вдоль которой росли вишни. Она подошла к подъезду трехэтажного здания, чей фасад плотно оплели причудливые чугунные стебли и медные листья. Подъезд, узкий, но не создающий неприятных ощущений, встретил девушку изображением райской птицы на витраже окна коридора. Забава не обратила никакого внимание на мифологическое создание с женской головой, и отправилась на второй этаж. Там нажала на перламутровую пуговицу звонка, мысленно готовя вопросы для матери Владислава. Если, конечно, та никуда не успела переехать.

Дверь, обитая темным бархатом с бронзовыми заклепками, открыл Артем. Увидев его, Забава замерла. Мир на мгновение съежился до размеров дверного проема, где стоял знакомый архивариус в просторной льняной сорочке с расстегнутым воротом, и перепачканной в плове ложкой. Мозг отказывался складывать развернувшуюся картину в одну логическую цепь.

– Что ты тут делаешь? – Забава произнесла первое пришедшее в голову. Вот уж кто, кто, а простой сотрудник из университета в квартире объекта расследования – определенно не то, на что рассчитывала девушка.

– Живу, – ответил он с таким же немым изумлением. – А ты?

– Я, кажется, адрес перепутала. Мне пора.

Забава уже сделала шаг назад, шурша подолом платья из тонкого темного шелка, когда голос Артема остановил ее:

– Не ошиблась. Владислав действительно тут жил, – Артем приоткрыл дверь шире, и оттуда повалил густой, согревающий запах плова, кардамона с корицей и бараньего жира, смешанный с ароматом пчелиного воска от горящих в гостиной свечей. – Я как раз обед приготовил. Не ресторан, конечно, но… может, зайдешь? Как бы невзначай.

Забава обернулась, будто ища спасения на пустой лестничной клетке. А потом взглянула на Артема. На его настойчивое спокойные, чуть уставшие глаза в тени от свисающей гирлянды из стеклянных абажуров, на мягкую линию плеч под простой домашней одеждой. Ледяная скорлупа вокруг сердца, которую она взращивала все эти года, дала крошечную, почти неощутимую трещину. И она сдалась:

– Ладно.

Забава перешагнула порог, попадая в совершенно непривычный, иной мир. Квартира оказалась совсем маленькой, прилично поношенной временем и жизнью, но в ней чувствовалась рука текущего жильца: потолок с лепными орхидеями, дверные ручки в виде стилизованных стрекоз, паркет, сложенный елочкой, предательски поскрипывающий. Обои на кухне пожелтели от пара и копоти медной вытяжной трубы, встроенной в плиту. Но стол, застеленный зеленой скатертью, казался оазисом в этом царстве скромного быта.

– Ты ведь журналистка? – Артем поставил тарелку с синей каемкой, где дымился плов. – Подруге своей передай, что ей теперь придется делать работу, которой ты прикрылась.

Забава ощутила, как по спине пробежал холодок, но несмотря на настойчивое беспокойство, вошла в помещение, и опустилась на жесткое сидение стула.

– Как догадался?

– Данные совпали. А она частый гость в читальном зале, – он сел напротив, бросив на нее взгляд, полный детского любопытства.

– Раз понял все, зачем помог мне?

– Честно? – Артем откинулся на спинку стула с гнутыми ножками. – Захотел пообщаться с тобой. Позволишь узнать настоящее имя?