Ноты вместо жизни

Глава 36.4

Алексей, сквозь пелену боли, застилающую сознание, впился пальцами в лезвие. Металл обжег кожу леденящим холодом. Кровь из ладоней окрасила острые края, и неизвестные символы засияли еще ярче, осветив искаженное агонией лицо. «Перун» шагнул назад, пытаясь вырвать оружие, но на него налетел Роман. Врезался всем весом. Они рухнули на пол, и меч, выскользнув из ладоней противника, с лязгом упал на потрескавшийся мрамор.

Алексей рухнул на колени, зажимая ладонями кровоточащую рану. Сквозь пелену слез он видел, как Роман, из последних сил, держа за ворот «Перуна», наносил ему удар за ударом. Прямо через маску.

Выстрел прозвучал как как финальный аккорд. На миг он заглушил собой все звуки, охватившие Механический театр. Рука Романа стремительно опустилась, и юноша рухнул на холодный пол. Теплые капли его крови брызнули на щеку вздрогнувшего Алексея.

– Рома! – отчаянный хриплый крик вырвался из сдавленных болью легких Алексея. Он пополз, не чувствуя раны в боку, вцепился в плечо брата. Под ладонью на пальто слишком быстро расползалось алеющее пятно.

– Вы…живи… – едва слышно прохрипел Роман. Он сдавленно кашлянул, и кровь окрасила побледневшие губы.

– Молчи! Не смей! Ты тоже выберешься, мы оба… – Алексей дернул его на себя, пытаясь поднять, и острая боль в боку вынудила согнуться. Руки задрожали, и по щекам скатились слезы.

Он поднял голову. На уцелевшем фрагменте лестницы стоял человек с револьвером. Целился прямо в него… И выронил оружие под весом огромной шестерни, рухнувшей прямо на него.

Заметив поодаль «Перуна», изнутри прожгла ранее никогда не испытываемая чистая ненависть. Алексей, сам не понимая, как, сорвался с места и налетел на мужчину, уже спрятавшего клинок в ножны-трость. Он вцепился в его голень, дернул на себя, вложив все оставшиеся силы. Тот рухнул на обломки, и юноша выхватил у него оружие одной рукой. Неимоверно тяжелое, из-за чего кровь из раны хлынула с новой силой. Он сделал полузамах, удавив того по груди.

Над ними с предупреждающим скрежетом проехалась главная балка потолка. «Перун», захрипев, ударил Алексея ногой в плечо, вынуждая ослабить хватку. Оба бросились в разные стороны, как раз в момент, когда кусок потолка обрушился. Каменные осколки разлетелись в стороны от столкновения с лестницей, попадая в глаза Алексея. Юноша протяжно взвыл, хватаясь за лицо.

Времени не осталось. Если медлить – погибнут оба. Он, практически не видя из-за штукатурки и слез, прополз несколько метров и наощупь нашел брата. Подхватил Романа под мышки, и оттащил под огромные нависшие плиты, образовавшие некое подобие защищенного почти со всех сторон кокона. Алексей упал на колени, прижал к себе окровавленное тело брата, не выпуская из руки проклятую трость.

– Все… будет… будет… в порядке… – судорожно шептал он, чувствуя под ладонью едва уловимое биение чужого сердца.

– Конечно… – сдавленно произнес Роман. Слеза скатилась из уголка его глаз. – Потому что… – его холодная ладонь накрыла руку брата, отчаянно зажимающую сквозную рану на груди. Пальцы стиснулись вокруг кисти Алексея. – Царевич Елисей никогда… не сдавался…

– Замолчи! – отчаянный голос Алексея дрожал, как и все тело. Он чувствовал сильное головокружение, а металлический запах крови, перемешанный с гарью заставлял кашлять вновь и вновь. – Прекрати… прощаться…

– Скажи Забаве… Кате… и родителям, – каждое слово давалось тяжелее, прерывалось клокочущим дыханием. – Что я люблю их… И поэтому они должны быть счастливы. Даже без меня.

– Рома…

– Я… больше не чувствую боль, – его холодные пальцы ослабли. – И тело…

– Нет, ты…

– Покори мир… своей музыкой… Маэстро…

Веки Романа медленно опустились, и голова безвольно повернулась в сторону. Все тело юноши моментально обмякло в дрожащих руках Алексея.

И тогда грохот окончательно рухнувшего потолка слился воедино с одним, протяжным криком, вырвавшимся из самой глубины души Алексея. Криком, который поглотила тьма, навеки застелившая взор его голубых глаз.