Ноты вместо жизни

Глава 37. Анастасия никуда не ушла

– Полагаю, меч – главная причина текущих проблем, – Елисей ловким движением обнажил лезвие с неизвестными символами. – А проблема в том, что я не чувствую вес, не устаю, не хочу спать, и, как сейчас могли наблюдать: стоял абсолютно неподвижно, подобно статуе. Жар и холод ощущаются теплом и легкой прохладой. Поэтому, господин Вельямиров, надеюсь, Вы сможете пролить свет на суть артефакта.

История Елисея в одночасье перестала быть его личной трагедией. Она легла грузом на всех ее услышавших, погрузив каждого в собственные терзание. Любые слова казались неуместными.

Обычно насмешливый и несерьезный взгляд Яриса опустел, и приковался к неподвижной фигуре человека, побывавшего в самом центре первородного хаоса. Его пальцы бессознательно сжали подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Он понимал. Понимал эту боль потери. Видел ее в каждом проявлении эмоций друга…

– Ваше Сиятельство, – прохрипел господин Вельямиров. Его профиль, обычно выражающий лишь спокойную властность, обрел резкие и суровые очертания из-за напряженных мышц. – Соболезную Вам. Я приложу все силы чтобы расшифровать символы.

– Благодарю. Но, прошу, не обращайтесь так ко мне. Алексей Антарский – несчастный инвалид, сходящий с ума в отдаленных стенах родового поместья. Я же – Елисей Светочаров, и таковым должен оставаться до конца расследования.

– Почему… Елисей? – лицо Киры, всегда горящее живыми эмоциями, побледнело и померкло под леденящей маской ужаса. По щекам стремительно текли слезы, и она обхватила себя за плечи. Взгляд приковался к рукам Елисея, будто она пыталась прочувствовать ту боль, тот вес меча, то прикосновение умирающего брата.

– Я всегда любил сказку об этом герое, и Рома в шутку называл меня царевичем Елисеем… Из-за относительной схожести наших характеров. Это… Дань уважения ему.

– Нам нужен доступ к этому делу от Третьего отделения… – сдавленно прошептала Цветана. По ее спине пробежала едва заметная дрожь, не поддающаяся контролю. Она сжимала и разжимала кулак с неосознанной силой. На оголенном запястье, где проступала печать Правды, светлые линии пульсировали в такт учащенному сердцебиению.

– Организую, – Анатолий Евгеньевич тихо кашлянул. Он медленно, трясущимися пальцами, протирал линзы пенсне платком, хотя те были чистыми. На его щеке блеснула одинокая, понимающая слеза, потерявшаяся в морщинах. – Не обессудьте, но юному господину Вельямирову предстоит научиться нормально разговаривать с вышестоящими лицами. Я обсужу ситуацию с Сергеем Игнатьевичем.

– Расскажите ему правду, – Елисей скользнул пальцами по холодному лезвию с вогнутыми линиями символов. – Третьему отделению не составит труда выяснить, что я скрываюсь под псевдонимом, и сделают это быстрее Яриса.

– Понял.

Забава отошла в самый темный угол комнаты, и стояла там на протяжение всего рассказа, скрывая лицо, чуть повернув в сторону парчовых штор. Она не плакала. Она просто стояла, вцепившись пальцами в собственные локти так, что ногти впивались в тонкую ткань платья. С каждой фразой Елисея ее спина напрягалась чуть сильнее, будто принимая на себя новые, незримые удары плетью. Она знала эту историю наизусть, каждый поворот был выжжен в памяти раскаленным клеймом… И слышать ее вновь – все равно, что сдирать с души едва затянувшийся струп.

– Архивариус в университете Владислава… – тихо начала Тенева, обращая на себя внимание присутствующих. – Артем. Он его сын. Рассказал, что Влад провел долгое время в больнице… После переписал все имущество на невесту и уехал. Бормотал что-то про опасность. Похоже, эти четверо что-то натворили… И это что-то настигло их спустя двадцать пять лет.

– Ого, – на губах Яриса растянулась привычная саркастичная ухмылка. – Возможно, в истории человечества настал переломный момент: Забава принесла пользу. Запишите дату, это может больше не повториться. Запомни хорошенько: когда перестаешь быть проблемой, становишься инструментом. Добро пожаловать в ряды полезных инструментов, госпожа Тенева. Только, ради всего святого, не затупись снова.

– Ярис, – Виктор Александрович осек сына холодным тоном.

– Что? – юноша оперся ладонями о подлокотники, поднимаясь. – Предлагаешь со скорбным лицом ходить до скончания веков? Эмоциональный фон достиг необходимого уровня мрачности, можно консервировать. Нас ждет живой человек, которому пока что некуда девать свое горе, кроме как в наши протоколы. Там, в доме у бедолаги, наверняка царит такая же уютная атмосфера безысходности. Так что, дамы и господа, прошу на выход!

– Господин Вельямиров, – Елисей доблестно проигнорировал Яриса. – Перепишите, пожалуйста, все символы с меча. И, пожалуйста, расскажите, что узнали насчет того аппарата.