Ноты вместо жизни

Глава 37.2

– Его уже забрали чиновники из Третьего отделения, – мужчина поднялся с кресла. – Насколько успел понять: это новодел. Собран недавно. Символы нанесены в качестве прицела и преобразования ультразвука. Если у жертвы было нечто похожее при себе, то предположение верное. Достаточно нацарапать тонкой иглой по кожаной сумке, и это станет маяком. Активация, полагаю, происходит на небольшом расстоянии с помощью связанного с устройством аппарата, поэтому убийца присутствовал на концерте.

– Чаровательский камертон… – одними губами произнес Елисей. – В момент кульминации музыки, когда звуковые вибрации в зале достигли пика и маскировали любые посторонние колебания, аппарат сработал. Он не генерировал ультразвук, а вбирал энергию из звукового поля зала, преобразовывая мощные звуковые волны моей скрипки в сверхнаправленный, сфокусированный пучок ультразвуковой энергии, который был наведен строго на метку Дарьи. Ультразвук вызвал интенсивный спазм сосудов головного мозга. Поскольку у нее были проблемы со здоровьев, этого хватило, чтобы стенка сосуда не выдержала и разорвалась. Получается… Это я виноват в ее смерти.

– Ах, да, конечно, – Ярис закатил глаза. – Это ты ее убил. Не тот, кто сконструировал аппарат, нанес чаровательские символы на латунь, поставил метку на вещи Дарьи и активировал. Нет, виноват именно ты, потому что... Что? Потому что ты музыкант? Блестящая логика. Хватит уже этого дешевого трагизма. Ты был бы виновен, если бы знал об аппарате и все равно бы провел концерт. А ты знал?

– Нет, – с долей растерянности ответил Елисей.

– Ну вот и сними корону мученика, она тебе не к лицу. Только думать мешает. А думать сейчас нужно о том, кто так любезно подложил в люстру эту штуковину. Еще и максимально незаметно. Не важно, кто, как и когда сыграл композицию. Раз аппарат аккумулирует звук и преобразовывает его, подошло бы что угодно достаточно громкое. И когда угодно.

Елисей сомкнул рукоять меча-трости чуть сильнее. Напряженное лицо окрасилось привычной безмятежностью сброшенного с плеч груза.

– Правда часто звучит, как диссонанс. Она режет слух, нарушая мелодию самообмана, которую люди так старательно выстраивают… – уголки губ Елисея приподнялись в едва различимой полуулыбке. – Ты прав. Иногда я склонен к драматизму…

– И чрезмерному пафосу, – подметил Ярис. – Убавь градус красноречия, и пошли уже.

***

Паромобиль Яриса припарковался недалеко от заржавевшего и покосившегося заборчика, местами вообще отсутствующего. Заросший пустырь встречал их насмешливым шелестом крапивы по самую грудь.

Дом стоял в отдалении, как последний осколок иного времени, отколовшийся и забытый здесь четверть века назад. Облупленная штукатурка обнажала кирпичную кладку, пустые глазницы окон смотрели на мир мутными витражами, потерявшими яркость красок. Крыша над крыльцом просела, словно устав держать тяжесть прошедших лет.

– Великолепно. Потерпевший, судя по всему, не просто пострадал, а решил кардинально сменить амплуа, превратившись в местную легенду о приведении. Я, честно говоря, ожидал следов борьбы с непреодолимой тоской, а не с сорняками… – Ярис оценивающе окинул взглядом здание, попутно прикидывая вероятность падения люстры на голову при громком чихе.

Елисей первым покинул машину, упираясь острием трости в сырую землю. Он вдохнул полной грудью запах почвы и природы, раскинувшейся минимум на километр.

– Не похоже, чтобы здесь кто-то жил, – Забава открыла дверь заднего сидения, первой выпуская Капюню. Та отдавила ей все ноги за время поездки. В глазах девушки мелькнула тень старого, забытого страха от предвкушения неизвестности.

– Найти его будет проблематично, – Цветана вылезла следом за коллегой. Она сразу обратила внимание на крапиву, местами протоптанную.