Ноты вместо жизни

Глава 40.3

***

– Ярис определенно будет доволен! – Кира почти подпрыгивала на ходу. Ее шаги отстукивали бодрый ритм по брусчатке Даниловского переулка. Тяжелая сумка болталась, перекинутая через плечо, и она то и дело поправляла лямку.

– Елисей тоже, – Забава шла рядом, и на ее губах тоже играла улыбка, но в глазах оставалась тень беспокойства. Столько информации сразу… Слишком странно. Слишком просто. Будто кто-то специально разбросал перед ней подсказки, какие она с таким трудом пыталась обнаружить все пять лет. И из-за этого становилось не по себе.

Даниловский переулок встречал их заметным гулом. Воздух здесь дрожал от лязга мастерских, стонал от ударов пневмомолотов и шипел паром из перегретых труб. Все это тонуло в мощном, босистом рокоте ткацкой фабрики, чей ритм передавался сквозь землю и заставлял дребезжать стекла в рамах притаившихся меж торговыми рядами доходных домов.

В спину Киры уперлось нечто круглое, небольшого диаметра, и сердце пропустило удар. Револьвер.

– Гони сумку, – хриплый голос прозвучал прямо над ухом.

– Помогите! – Забава истошно закричала, затмив звонким голосом шум механизмов. Ремесленники, занимающиеся своими делами, обратили внимание на происходящее. – Вооруженный грабеж!

Она отскочила в сторону, и каблук соскользнул с края растрескавшейся брусчатки. В тот же миг прозвучал оглушительный выстрел. Пуля рассекла воздух и ткань платья на ее плече, оставив на коже рваную, кровавую полосу. Забава рухнула на камни, инстинктивно закрывая ладонью рану. Кровь сразу же окрасила бледные пальцы, просачиваясь сквозь них.

Кира, воспользовавшись моментом, схватила мужчина за вытянутую над ее плечом руку, с продолговатым шрамом на тыльной стороне ладони. Девушка с легкостью перекинула преступника через себя. Он впился пальцами в револьвер, и еще одна пуля улетела в воздух.

Проходящие мимо люди с криками бросились в рассыпную, а мужики-ремесленники бросились на помощь пострадавшим барышням. Один со всей силы пнул напавшего прямо по кисти, выбивая револьвер. Еще двое схватили его за грудки, поднимая рывком. Грабитель получил кулаком по лицу, и на брусчатку брызнула кровь из разбитого носа.

– Сударыни, целы? – спросил один из мужчин – высокий, мускулистый кузнец, покрытый копотью от собственных изделий. – Соколы и карета скорой помощи скоро прибудут.

– Я… Я сама сокол, – Кира шумно выдохнула. Зуб на зуб не попадал, но она не могла позволить себе потерять лицо перед людьми. – Благодарю за помощь. Все в порядке, – ее взгляд скользнул по пойманному, и по коже пробежали мурашки. Тот был спокоен. Слишком спокоен. А из прохудившегося кармана его сюртука сочился призрачный, синий свет.

Сердце Киры пропустило удар. Она оттолкнула кузнеца, впилась пальцами в рукав преступника. Мужчины отпрянули после громкого крика «Назад!».

Ослепительная вспышка чар вырвалась из кармана преступника, кружила вокруг него. Словно отражаясь от кристалла на его шее, не смела касаться тела. Она метнулась к Кире, волной прокатываясь по руке и вынуждая отпустить преступника. Девушка взвизгнула от обжигающего жара, прокатившегося по всему телу. Полупрозрачные всполохи метались вокруг, становясь все горячее с каждой секундой. Казалось, еще мгновение, и волосы вспыхнут чаровательским пламенем.

– Кира! – Забава выхватила окровавленной рукой револьвер из сумки. Сильная, пронзающая боль, застилала взор мушками перед глазами и не позволяла прицелиться. Дуло скакало по фигуре преступника. – Отменяй чары! Стрелять буду!

– Попробуй, – мужчина щелкнул пальцами в ее сторону, и яркие искры бросились на оружие. Револьвер раскалился за считанные секунды, и Забава выпустила оружие до того, как успела произвести выстрел.

Кира сорвалась на вопль. Нечеловеческий, полный чистой агонии. Она схватилась за голову в беспомощной попытке побороть нестерпимую боль. Слезы, выступившие на глазах, шипели и испарялись на щеках. Жар не опалил кожу, зато отчетливо чувствовался внутри, словно собираясь выжечь все внутренности и вскипятить кровь. Не видя ничего перед собой, Лисенок рванула прочь, куда-то в сторону. В гулкую, захлебывающуюся паникой улицу.