Ноты вместо жизни

Глава 42.2

– Тебе показалось, – Ярис поспешно вытер влагу с щек. – Это я виноват…

– В чем же? – юноша закрыл за собой дверь, проходя внутрь помещения.

– Если бы не отправил Киру и Забаву туда… – он захлопнул дневник. – Я должен был поехать сам.

– Представь иную ситуацию: тебя нет в ее жизни. Дневник все так же у Киры. «Перун» все так же ищет дневник, и находит. Но теперь рядом нет ни спешащего на помощь графа с возможностью поместить пострадавших в лучшую больницу Москвы, ни слепого музыканта, чтобы его фамильяр схватил преступника. Каким был бы итог?

– Нет… Здесь что-то не так, – Ярис сжал дневник в пальцах. – Почему сейчас? Не раньше, не позже. Будто…

– …Ему кто-то сообщил, – договорил Елисей, присаживаясь на край кровати, недалеко от юноши. – Кто знал про дневник?

Ярис задумался. На ум пришло единственное имя, заставившее дыхание участиться. Он подорвался с кресла, но остался на месте. Не позволил себе броситься со всех ног искать виновного.

– Только Дивислав…

– У нас уже есть наводка, это хорошо. Если спугнешь Дивислава своими необдуманными действиями – лучше не станет. Я разговаривал с Цветаной. Сейчас Сергей Игнатьевич допрашивает «Перуна», и нам следовало бы присоединиться к процессу. Он молчит.

– У меня заговорит, – сквозь зубы прошипел Ярис.

– Кира!

Взволнованный женский голос раздался вместе с грохотом распахнувшейся двери. Ярис успел отступить от кресла, и Анна Павловна моментально опустилась туда. Взяла чрезмерно теплую руку дочери в свои ладони.

– Кирочка… Доченька… – по ее щекам покатились горькие слезы. Она склонилась над матрасом, громко разрыдавшись. – Прошу, милая… Хотя бы ты не оставляй меня…

Ярис беспомощно взглянул на отца, вошедшего следом. В отличие от Анны Павловны он вел себя крайне тихо. И взгляд его, всегда тяжелый и мрачный, окрасился понимающим беспокойством.

– Что вообще произошло?! – женщина резко распрямила спину, взглянув заплаканными глазами на Яриса. У юноши сердце сжалось от вида заплаканной подруги матери. Примерно такой он ее и запомнил… Тогда та примчалась из Петербурга в Москву вся в слезах из-за несчастного случая с матерью. И, казалось, с тех пор она совершенно не изменилась. Оставалась все такой же молодой и красивой, и сорока не дать. Даже яркие, рыжие волосы, ничуть не потеряли насыщенность и блеск.

– Лисенок… – Ярис кашлянул. – Кира защищала дневник отца. Преступник пытался украсть его по неизвестной нам причине, и сейчас находится в допросной. Травма головы стала причиной текущего состояния. В остальном она цела…

– Цела?! – Анна Павловна повысила голос. – Врачи сказали, она в коме!

– Сударыня Лисова, – Елисей окликнул ее достаточно спокойно, чтобы встревоженная женщина обратила на него внимание без яростного отчаяния. – На данный момент сделать что-либо не представляется возможным. Остается ждать…

– Да как же так? – она упала обратно в кресло, прислонившись к спинке. – Я специально обеспечила ей лучшее художественное образование… Надеялась, Кира никогда не свяжет свою жизнь с настолько опасной работой… – Анна Павловна вытерла платком подступившие слезы.

– Кира замечательная девушка, – Ярис убрал руки в карманы, и отвел взгляд. – Очень добрая и исполнительная. Помогла мне разобраться в одной сложной теории, – он повернул голову в сторону Елисея, а затем снова обратил взор на бессознательную девушку. – Как ее начальник я жалею, что втянул в расследование и не успел уберечь. Мне не хватило каких-то десяти минут… А как друг скажу честно: без нее работать станет невероятно тяжело. Кира светлячок всей команды. Маленький, вроде бы не особо на что-то способный… Но дарующий свет. А со светом приходит надежда. Виновник обязательно понесет наказание.

– Ярислав давно не маленький мальчик, – Виктор Алексеевич завел руки за спину, обхватив пальцами запястье. В его взгляде читалась гордость за сына. – Он стал ответственным юношей и превосходным сыщиком, поэтому сдержит слово. Не сомневайтесь. Я же приложу все силы, чтобы Киру поставили на ноги.

– Виктор, – Анна Павловна громко всхлипнула и закрыла глаза. – Это невероятно дорогая больница… Мне не по карману оставить здесь дочь. Спасибо Вам за помощь, но…

– Анна, прошу, – его тон смягчился. – Вы подруга моей почившей жены, как я смею бросить Вас в беде? Я покрою все расходы на лечение.