Ноты вместо жизни

Глава 43.3

– И что же? – Олег Альбертович хрипло усмехнулся, и в его глазах мелькнула горькая, измученная дерзость. – Думаете, у простого рабочего с фабрики некие есть светские связи? Ну-ну… Ваша фантазия явно опережает здравый смысл.

– Двухэтажный частный дом с хорошей на тот момент мебелью и сам факт переезда в другую страну уже говорит о наличие денег, и определенно не от основной работы, – Цветана устало закинула ногу на ногу. Она сидела на небольшом темном диване вместе с Сергеем Игнатьевичем, недалеко от запертого решетками окна. – Ты выходец из весьма обеспеченной семьи, с информацией касательно древних чар. Их взяли за основу для строительства аппарата на втором этаже дома.

– Но для его правильного функционирования не хватало людей, – добавил Ярис. – Поэтому Дымов попросил своего друга, Власова Владислава Олеговича, помочь. А тот позвал преподавателя из университета, Духовского Ивана Ладомировича, – юноша бросил взгляд в сторону Светочарова. – Маэстро…

– Каждый внес особый вклад в создание, – звучание ровного голоса Елисея продолжало вызывать у преступника мурашки, и тот с трудом сглотнул слюну в пересохшее горло. – Дымов использовал данные из секретных архивов, Яблонева отвечала за безопасность влияния аппарата на психику, Власов рассчитал теорию отпечатков звуковых вибраций в материи, а Духовский стал ключом к аппарату. Он активировал его чтобы со помощью своего Пути услышать отзвук души Насти. Ты же использовал связи для нанесения чаровательских символов на механизм. Но все пошло не по плану…

Дом помнит все. И он рассказал о произошедшем: во время эксперимента чары оказались слишком сильны, и справиться с их влиянием не получилось. Духовский не просто услышал прошлое… Он пропустил его через себя, вызвав пространственное искажение, а устройство неконтролируемо усилило и ретранслировало этот эмоциональный шоковый импульс. Вместо того чтобы просто узнать правду, все участники эксперимента пережили последние минуты жизни Насти с ужасающей интенсивностью. Это был не просто звук – это была боль, страх и отчаяние, обрушившиеся на их разумы.

– И это послужило причиной их одновременного пребывания в Павловской больнице, – Ярис вынул из кармана медицинские заключения, раздобытые Кирой и Забавой. – Произошедшее отразилось на состоянии каждого. Власов стал параноиком. Был уверен, что его преследуют, хотят убить и это коснется невесты, поэтому бросил ее, будучи уверен, что таким образом защищает. Сменил имя, переехал… Яблоневой поставили сосудистую недостаточность. Вследствие – сосудистая деменция, из-за чего она больше не могла работать судмедэкспертом. Дымову поставили диагноз меланхолии, повлекшая за собой увольнение. Хуже всех пришлось Духовскому. Поскольку через него прошли чужие эмоции, появились слуховые галлюцинации. Его признали сумасшедшим и три года продержали в лечебнице для душевно больным, но, когда состояние улучшилось, выписали. На самом же деле отголоски прошлого продолжали преследовать бедолагу. Терзаемый чувством вины, он пришел к тебе… И был убит.

– Прекрасная теория! – Олег Альбертович зааплодировал им с толикой насмешки. – Только ко мне никакого отношения не имеет.

– Правда? А Настя иного мнения, – губы Яриса растянулись в хищной ухмылке, наблюдая, как по лицу мужчины пробегает судорога чистого страха. – Она сама дала нам подсказку, где найти тело. Сильно сомневаюсь, что, будь самосознание полностью при ней, обрадовалось бы поведению отца.

– Что вы с сделали?! – мужчина дернулся, но наручники держали его крепко. – Где моя дочь?! Не смейте к ней подходить! Не трогайте аппарат! Если вы все испортите… Она… Она не вернется… Никогда не вернется… – его торопливая речь наполнилась дрожью.

– Ты стал так одержим идеей воскрешения, что возненавидел тех, кто искренне пытался тебе помочь. Уверен, выбрать чудо-птиц из мифологии было идеей Владислава. Будучи историком, он безошибочно подобрал каждому члену команды свой символ… И, несмотря на провал, каждый из них продолжал помнить. До самой смерти.

– Ваш эксперимент не позволил душе упокоиться, – тон Елисея покрылся обжигающей коркой льда. Он слегка наклонил голову вбок, и пряди едва прикрыли глаза, прожигающие в душе горящие отверстия. – Ты продал свою человечность за призрачный шанс. И каков итог? Настя заперта между жизнью и смертью, в нескончаемом ужасе своих последних секунд. Скажи честно: ты знал про потайные комнаты?

– Что? Какие комнаты?! – губы Олега Альбертовича задрожали.

– Не знал, – констатировал Елисей. – Она случайно обнаружила потайную комнату на втором этаже, пошла туда… Старые доски не выдержали вес, и Настя упала в подвальное помещение. Практически мгновенная смерть. Твоя дочь никогда не покидала собственный дом.

– Настенька… – Олег Альбертович склонился над столом в немом крике, закрыл морщинистыми ладонями лицо. Он судорожно всхлипнул, быстро вытирая слезы. – Если бы я не ушел тогда на дополнительную смену…