Ноты вместо жизни

Глава 43.4

– Ты был все равно не успел ничего сделать, – Цветана сложила руки на груди.

– Я предлагаю сделку, – Елисей ровным движением отодвинул манжеты, обнажив запястье с мерцающими линиями печатей. – Ты отвечаешь на вопросы. А я… верну ей сознание. Перед судом тебе дадут с ней поговорить. В последний раз.

Ярис покосился сначала на Елисея, затем на Цветану, напрягшуюся после заявления друга. Повисшая пауза сменилась уверенным ответом Олега Альбертовича:

– Я не в состоянии помочь, – он помотал головой. – Я действительно связывался с родственниками для строительства аппарата, но…

– Ложь, – остро отрезал Елисей без права на возражение. Его ладонь ударила по столешнице с глухим хлопком, словно захлопнулась крышка гроба. От него вздрогнули все, даже Капоня прижала уши и притихла. – Я не вижу реакции по твоей вине, зато слышу все намного лучше. Сердцебиение никогда не врет. Еще раз соврешь и сделке конец.

– Мне ничего не рассказывали, – торопливо ответил он. – Это все моя дальняя родственница, дочь брата сестры по линии матери, Бертильда фон Беккер. Вышла замуж за барона-историка, занимающегося изучением чаровательского периода. Знаю только то, что она приехала сюда пять лет назад и через нее я получаю указания.

– Зачем выполняешь их?

– Благодаря деятельности мужа, Бертильда имеет доступ к определенной информации и артефактам, – мужчина кивнул на трость. – Я не знаю, каким образом достает артефакты, но меч этот привезла она.

– Какие у него свойства?

– Не знаю. Бертильда сказала выбрать человека с Путем и ранить его мечом. Это должен был быть человек особого статуса, а таких не особо много.

– Зачем ей понадобилось убивать столько людей, взрывать мост и устраивать хаос в банке?

– Это не единственные случаи, – Олег Альбертович признался с неохотой, но терять ему уже было нечего. – Я устраивать и куда меньшие переполохи. Она говорила, что страх людей питает определенный артефакт, необходимый для улучшения жизни человечества. Подробностей не знаю.

– С кем она сотрудничает?

– Не рассказывала.

– То есть, хочешь сказать, – Ярис практически шипел, с трудом сдерживая внутри обжигающую волну ярости, – что из-за бредовых фантазий какой-то девки и пустых сказок о воскрешении, ты обрек на смерть сотни ни в чем неповинных людей? – он сжал кулак до хруста костяшек.

– Да.

Ярис был готов выплеснуть весь свой гнев здесь и сейчас. Дернулся вперед, сделал всего шаг… И остановился.

Елисей опустил ладонь на стол, и начал выстукивать пальцем ту самую, призрачную мелодию, преследующую его все пять лет. Ритм самого хаоса, превратившейся в кошмар и не оставляющий ни на секунду.

Олег Альбертович заметался на стуле, а его лицо исказилось в гримасе первобытного ужаса. По щекам потекли горькие слезы. Неразличимый шепот, звучащий голосом дочери, крутился в голове, не желая прекращаться. Резкие звуки, со скрежетом ломающегося металла, ревом невиданных тварей и гулом обрушения здания пронзали сознание подобно острым стрелам.

– Прекрати! – мужчина склонился к столу, беспомощно пытаясь зажать ладонями уши. Но звук этот шел не снаружи… Он крутился в голове. – Хватит! Умоляю тебя!

– Умоляешь также, как умоляли о спасении люди в Механическом театре? – Елисей задал вопрос отстраненно, словно не желал слышать на него ответ.

Олег Альбертович хрипло взвыл, впиваясь пальцами в собственные уши. Боль в плече и ноге уже на казалась настолько невыносимой, как звук собственного подсознания.

– Прекрати! Убери это! Убери-и-и!