Ноты вместо жизни

Глава 43.5

– Убрать? Хорошо, – Елисей хлопнул ладонью по столу. Раздался тихий хлопок, разлетевшись по допросной беззвучной волна.

Олег Альбертович медленно выпрямился, с опаской осматриваясь по сторонам. Слезы застыли у него на ресницах. Он видел, как Ярис что-то говорит. Видел движения губ Цветаны. Но… звучание их голосов исчезло. Абсолютная, всепоглощающая, тишина вакуумом обволокла уши. Он не слышал ничего. Ни собственного тяжелого дыхания, ни скрипа стула, ни слов соколов. Только немой ужас от эха собственных мыслей, внезапно ставших оглушительно громкими в беззвучной пустоте.

– Эй… – Олег Альбертович почувствовал лишь вибрацию в горле. – Ты что… Что ты со мной сделал?!

Елисей слегка склонил голову, и на его губах заиграла тонкая, безжизненная улыбка.

– Выполнил просьбу, – прошептал он, и Олег Альбертович прочел эти слова по губам.

Громкий мир «Перуна», наполненный взрывами выполненных поручений, умолк в одно мгновение, оставив его один на один с пожирающей, бесшумной паникой собственного разума.

– Никогда бы не подумал, что звук и его отсутствие могут стать настоящим психологическим оружием, – Сергей Игнатьевич смотрел на перепуганного преступника с отчетливой внутренней паникой. У самого по коже мурашки бежали. Он не представлял, каково это, да и не хотел знать. – И долго это продолжаться будет?

– Пока я того хочу, – Елисей подхватил трость со стола, и поднялся с кресла, оборачиваясь к чиновнику. – Далее, полагаю, будет куда покладистее и станет отвечать уже на Ваши вопросы.

– Основную информацию уже выяснили, благодарю за сотрудничество, – он кивнул. – Я проверю всех иностранцев, приехавших пять-шесть лет назад.

– Ранее тоже, – Ярис старался не обращать внимание на перепуганного преступника, от крика ужаса перешедшего к мольбам. – В московском Центральном отделении соколов работает мой друг, мы с ним уже давно знакомы. Дорофеев Дивислав Дмитриевич. Только он знал про отца Киры и его дневник. Или сам входит в круги Бертильды, или сказал кому-то, в чем я сильно сомневаюсь. Родителей потерял еще в детстве, о нем дядя заботился. А вот насчет других его родственников я ничего не знаю…

– Понял, проверю его тоже. А что за дневник?

– Его вел отец пострадавшей Киры Лисовой, – Ярис вынул из кармана небольшую записную книжку. – Мирислав приехал пять лет назад по особому поручению и погиб в банке с моей матерью, когда «Перун» ворвался туда с грабителями. Он использовал шифр, и я его разгадаю.

– Мирислав работал на Третье отделение под прикрытием. Мы не знали ни о каком дневнике. Почему Вы сразу не сказали? – Сергей Игнатьевич потер переносицу. – Нельзя о таком умалчивать.

– Как-то не до дневника было. Да и благодаря моей отвратительной памяти круг подозреваемых сузился, – Ярис пожал плечами. – Оставлю злоумышленников на Вас, а сам займусь дневником. Работать дома мне нравится куда больше, чем в отделении. А здесь личного кабинета у меня нет, так что, позвольте откланяться.

Елисей ударил тростью о паркет, и все звуки разом вернулись к Олегу Альбертовичу. Он, продолжая рыдать взахлеб, зашептал едва слышные слова благодарности и мольбы о прощении за все свои преступления. Светочаров не обратил никакого внимания на него, и, откинув в сторону щеколду, первым покинул помещение.