Ноты вместо жизни

Глава 44. Квадрат Полибия

Вернувшись в поместье, Ярис отправился спать, так и не взяв в рот и крошки за прошедший день. Сознание изнывало куда сильнее желудка, и не давало нормально расслабиться. Он долго рассуждал о том, когда успел насколько привязаться к самым простым людям, на которых обычно не обращал никакого внимания.

Отец выдернул его из привычной жизни, покрытой блеском золота, с манящим ароматом дорогого парфюма, и бросил на тяжелую физическую и интеллектуальную работу к простолюдинам. Не было в них ничего изысканного. Ничего привычного человеку из высшего общества. И сейчас первичное отношение к ним казалось самым неправильным.

Единственное, что Ярис мог сделать – добиться справедливости. Для матери. Для Романа. Для сотен ушедших людей… И вынужденных жить без них родственников. Одна из них сейчас лежала в лечебнице без утешительных прогнозов, вынуждая мать рыдать у своей кровати.

Размышляя о судьбе Киры, Ярис сам не заметил, как уснул. Нормально отдохнуть ему не дали слуги: разбудили на завтрак. Кое-как приведя себя в порядок, юноша спустился в столовую. Никакие привычные и любимые блюда не беспокоили его так, как мышцы, нещадно ноющие во всем теле.

– Ты успел состариться на пару десятков лет за минувшую ночь? – Елисей уже давно сидел за столом, но особо голодным совершенно не выглядел.

– Просто замолчи… – Ярис подвинул соседний стул, по левую сторону от места отца, плюхаясь рядом. – Хорошо тебе. Не спишь, не устаешь… Если это проклятье, я хочу такое же.

– Вредно желать слишком многого, – Анатолий Евгеньевич демонстративно поставил герань недалеко от тарелки и сел напротив парней. – Вы еще молоды и полны сил.

– А судя по ощущениям – стар и беспомощен… – Ярис опустил уставшие и тяжелые веки.

Забава и Цветана, уже давно сидевшие за столом, тихо переговаривались о чем-то и не обращали особого внимания на страдания Вельямирова. Они отвлеклись только когда в помещение вошел его отец, под руку ведущий болезненно бледную Анну Павловну. Женщина заняла место по правую руку от Виктора Александровича, севшего во главе стола.

Ярис мгновенно проснулся, в недоумении уставившись на отца. С момента смерти матери ее место всегда оставалось пустым, даже когда приходили гости. Несмотря на неоднозначные эмоции, он не стал задавать волнующий вопрос при сударыне Лисовой, дабы не расстраивать еще сильнее.

Когда слуги подали завтрак, трапеза началась в абсолютной тишине. Все успели устать за прошедшие дни, и не горели желанием обсуждать произошедшее. Ярис же, вспомнив про шифр, заговорил:

– Анна Павловна, мне нужно задавать Вам вопрос. Ваш муж использовал шифр, и для его расшифровки необходим ключ – определенное слово. Вряд ли рассказывал, но этим словом может стать что угодно. Обычно люди выбирают то, о чем никогда не забудут, или что им дорого.

– Ох… – сударыня Лисова опустила ложку обратно в тарелку, так толком ничего и не съев. – Мирислав был крайне романтичным человеком. Искренним и заботливым. Он не увлекался чем-либо и свободное время проводил дома.

– Может, говорил какую-то фразу часто? Или упоминал любимое место?

– Не припомню… – Анна Павловна виновато смотрела блины, обжаренные и политые медом. – Мы часто ходили в филармонию или на концерты. Дома он прекрасно играл на рояле, а я исполняла различные песни, – ее губы растянулись в печальной полуулыбке, еще больше омрачающий и без того осунувшееся лицо. – Кира с детства проявляла талант к живописи, поэтому, когда подросла, отказались от посещения культурных мероприятий чтобы сэкономить ради оплаты частных уроков. Мирислав всегда много работал ради нас.

– Вот как… Что ж, спасибо. Значит, методом подбора, – Ярис вздохнул с пониманием предстоящих страданий.

– Мы поможем тебе, – Забава отозвалась не совсем уверенно, поскольку не знала, как именно сделает то, в чем не разбиралась.

– Все устали. Вам нужно отдохнуть. Если не хотите – помогайте отцу, а я справлюсь сам.

Спорить с Ярисом никто не стал. Особенно Виктор Александрович, взглянувший на сына с долей безмолвного понимая.

Сразу после завтрака Ярис ушел в свою комнату, и настоятельно попросил всех не беспокоить его. Именно эта тайна ощущалась как та самая, которую разгадать под силу исключительно ему. Кира в это верила. И подвести ее веру Вельямиров не смел.

Интеллектуальная работа оказалась хуже физической. Несколько дней Ярис практически безвылазно сидел в комнате. Делал перерывы на обед и иногда заходил к отцу, проверить процесс расшифровки символов на мече. За это время успел приехать Сергей Игнатьевич с добротной стопкой данных из засекреченного архива. Он же и остался следить за работой, и заодно помочь. Время шло, а ответов меньше не становилось. Зато время шло, и новые дни сменяли друг друга.

Одним из вечеров Ярис развалился в кресле у камина, без особого энтузиазма листая книгу, где описаний и размышлений оказалось куда больше изображений чаровательских символов. Сменив один интеллектуальный труд на другой, лучше не стало. Голова продолжалась также раскалываться.