Ноты вместо жизни

Глава 44.3

– Да, – Виктор Александрович едва уловимо улыбнулся ей. В его взгляде мелькнула искра нежности, давно не озарявшая усталое лицо.

– Хорошо, тогда возьму побольше, – она ловко подхватила поднос, и скрылась в коридоре.

Когда шаги друзей затихли за дверью кабинета, Ярис закрыл ее с тихим щелчком, не собираясь никуда идти.

– Вы неплохо поладили… – юноша бросил на отца немного напряженный, внимательный взгляд.

– Мы были знакомы еще до того, как я женился на твоей матери. После ее смерти мы иногда поддерживали связь, – Виктор Александрович поднялся со своего излюбленного кресла с долей тяжести во всем теле. – Тебя что-то беспокоит?

– Нет, просто… – Ярис отвернул голову в сторону окна, заливающего кабинет ярким дневным светом. – Иногда мне кажется, что ты… Все больше начинаешь забывать маму. Но так и должно быть. В плане, жизнь не стоит на месте. Если тебе понравится другая женщина, я не буду стоить между вами.

– Ярис, – Виктор Александрович произнес его имя достаточно мягко. Впервые за прошедшие годы постоянных конфликтов. Он положил ладонь на плечо сына. – Я всегда любил Дарину больше всего на свете… И она бы не хотела, чтобы мы жили прошлым. Анна прекрасная женщина, и нас объединяет общее горе – потеря любимого человека. Я понимаю твои подозрения…

– Твое поведение слишком очевидно. Ты относишься к ней не как к простой знакомой, – Ярис повернул голову в сторону отца. Отчего-то тот выглядел немного неуверенно, и его растерянное выражение лица выглядело слишком неестественно для гениального профессора. – Знаешь, в чем ирония? Кира написала в дневнике о том, что хотела бы такого старшего брата, как я, – юноша хмыкнул совершенно беззлобно. С долей тщательно скрываемой печали.

– Не нужно заглядывать в будущее настолько далеко.

– Если Анна тебе нравится, я не буду против. Вчера слышал, как ты на рояле играл… Впервые за пять лет, – Ярис немного взбодрился, и улыбнулся в своей привычной, нахальной манере. – Я устал видеть твою грусть. Будь уже счастлив наконец, и выйди за пределы дома, пока плесенью не покрылся. Или книжной пылью. Она же сказала, что любила культурные мероприятия. Пригласи ее в театр. Все равно к Кире сейчас не пускают, пусть немного отвлечется. И ты тоже.

– А я думал, ты истерику закатишь, – Виктор Александрович похлопал сына по плечу. – Похоже, работа действительно пошла на пользу. Не уверен, что моя симпатия сейчас к месту. Состояние Киры куда важнее, но я предложу Анне немного прогуляться. Ей стоит чаще дышать свежим воздухом, – он отошел к столу, опустив ладонь на край. Там еще чувствовалось тепло от чайника. – Вчера Анна пела прекрасную песню о вечной надежде. Тебе тоже не помешало бы послушать. У нее удивительный голос, прямо как у соловья… Но столько грусти в позитивной песни я еще никогда не слышал.

– Соловей… – Яриса словно молнией ударило. – Песни… – прошептал он одними губами. – Мирислав обожал пение Анны, а соловьи – самые красиво поющие птицы! Пап, ты гений! Фрукты ешьте без меня!

Ярис выскочил из кабинета, промчавшись по коридору до своей комнаты мимо вовремя отошедшего дворецкого и громко хлопнул дверью. Он взмахнул рукой, скидывая со стола измятые листы, заполонившие собой уже все пространство вокруг стола. Найдя чистую бумагу, расчертил на ней квадрат и вписал слово-ключ в сетку, убрав из него вторую букву «о».

Сверяясь с дневником, Ярис писал слово за словом, и на этот раз они складывались в осмысленные предложения. Глаза юноши просияли. Он никогда бы не подумал, что подсказка находилась настолько близко. Прямо под носом.

Вельямиров схватился за парофон, притаившийся в углу стола, и быстрыми движениями прокрутил колесо, набирая номер личного кабинета своего нового непосредственного начальника.

«Сергей Игнатьевич слушает», – послышалось с той стороны вместе с шуршанием бумаг.

– Я разгадал! – громко воскликнул Ярис и с той стороны раздался звук падения некого предмета.

«Прекрасно, там что-то важное?»

– «Бертильда фон Беккер, Дорофеев Дивислав Дмитриевич», в скобках: «Де Моретт по матери». «Ренард Де Гранье» с вопросительным знаком и «Дворец Хрустальных Шестерен». А у Вас что?

«Прекрасно! – голос Сергея Игнатьевича повеселел. – Мать Дивислава, Анжелика Де Моретт дочь эмигрантов, родилась в Российской Империи, баронесса. Бертильда действительно приехала пять лет назад. Она и Дивислав завсегдатаи балов во Дворце Поющих Шестерен. Про Ренарда Де Гранье ничего не знаю, отправлю запрос на проверку».

– Замечательно. У меня есть одна догадка, мы с ребятами проверим. Сообщите, когда что-то узнаете, – Ярис бросил взгляд на приоткрытое окно. Из него открывался прекрасный вид на сад, где Виктор Александрович помогал Анне Петровне отнести фрукты до беседки. – Звоните на общий парофон, прислуга передаст отцу. Он решил делать перерывы почаще.