Ноты вместо жизни

Глава 45.4

– Точно, я же позабыл совсем о силушке твоей богатырской… – Ярис помахал перед собой ладонью, отгоняя несуществующую пыль.

Он с долей осторожности заглянул внутрь гроба. В нем покоился мужчина, чей возраст давно определить не представлялось возможным. Кости обтянула иссохшая кожа, превратив тело в мумию. Некогда дорогой сюртук с золотыми ребристыми пуговицами оказался весь в пыли, изменив глубокий черный цвет на темно-серый.

– Интересно, кем он был, раз удостоился столь необычного захоронения? – Цветана не рискнула трогать тело, пролежавшее здесь неизвестное количество времени. Ей хватило поверхностного осмотра чтобы заметить порванную ткань в районе живота, окрашенную более темными пятнами.

– Сложно сказать, – Елисей слегка нахмурился. – Я никогда не занимался определением времени смерти с помощью звуков. Он получил удар лезвием в брюшную полость и погиб, вероятно, из-за потери крови. Тело покрыто пылью и мелкими кусками цемента, каменной крошки. Они же забились в глаза.

Забава неотрывно смотрела погибшего. Вернее, на золотые пуговицы с миниатюрным изображением стилизованной микросхемы, в сердце которой замер ключ, собранный из крошечных шестеренок. Горло сдавил удушающий, а губы отказывались шевелиться для произношения слов. Она просто стояла, не в силах даже моргнуть.

– Все, Шпилька сломались, – Ярис помахал ладонью перед ее глазами. – Пружины заржавели, что ли? Будто трупов не видела никогда. Этот еще и мертв давно, не так страшно.

– Герб… – единственное слово сорвалось с губ с непреодолимой тяжестью. По щеке, оставляя на влажный след, скатилась единственная, жгучая слеза.

Елисей, не обронив ни слова, опустил руку внутрь гроба. Его пальцы коснулись лацканов, скользнули вниз, нащупали холодный металл пуговиц. Подушечки прочли рельеф миниатюры. И когда сознание сложило картинку, внутри него все замерло. Сердце пропустило удар. Сидевшая рядом Капоня издала низкий, протяжный стон и потерлась головой о край гроба.

– Что не так с гербом? – Цветана всмотрелась в потускневшие пуговицы, но ее натренированный взор не видел в них ничего, кроме дорогой отделки.

– Это… – Ярис нахмурился, вспоминая, где именно видел столь знакомое изображение.

– Герб Антарских… – слова Елисея, практически незаметные, прозвучали приговором для самого себя.

– Эти психи что, выкопали Романа? – Ярис почувствовал, как ледяные мурашки поползли по спине, вызывая в теле неуловимую дрожь. Воздух внезапно сгустился, наполнился немой, невысказанной трагедией одной жизни.

Забава закрыла лицо ладонями. Из-за них вырвался сдавленный, разрывающий душу шепот: «Это не он…», и ноги девушки подкосились. Она бессильно опустилась на корточки, больше не в силах выносить тяжесть осознания. Тенева просто сидела, мелко дрожа, не в силах снова посмотреть на друга, стоящего перед собой. Весь мир вокруг в одночасье обрушился из-за одной-единственной, чудовищной детали.

Дрогнувшие пальцы Елисея скользнули к черному жилету, и, сомкнувшись вокруг карманных часов, с силой дернули их на себя, срывая с золотой цепочки. Он нажал на кнопку, открывая навсегда замерший циферблат. Провел подушечками по выгравированной внутри надписи, сорвавшейся с дрожащих губ:

– «От любящих родителей, для драгоценного младшего сына»… – Елисей неуверенно коснулся своего жилета, и вынул из кармана оттуда точно такие же часы. Он крепко стиснул в руках одинаковые аксессуары, ничем не отличающиеся друг от друга. Тихий шепот казался совершенно чужим, и слова эти повторяли его голосом раз за разом одну фразу:

– Я умер в тот день…