Ноты вместо жизни

Глава 46. Ключ к Отколу Небес

Неуловимый человеческому уху перезвон чар в кристалле, доносящиеся сверху отрывки мелодий и шепота сотен труб… Все слилось в единый ком неразборчивых звуков, потерявших свое значение.

Елисей сделал шаг назад. Еще один. Трость выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном упала на остатки каменного пола. Ее звук отозвался где-то очень далеко в сознании, покрывшемся пеленой.

– Это я… – произнес Светочаров одними губами. – Я… умер… Умер с Ромой… Умер пять лет назад…

Он прижал ладонь к груди. К месту, где должно биться сердце. И оно билось. Быстро, прерывисто касалось пульсацией холодной ладони. Елисей сделал то, чего не делал никогда раньше: задержал дыхание. И с ужасом осознал, что не хочет сделать новый вдох. Легкие не болят. Нет ни малейшего дискомфорта. Ничего. Следом пришло осознание: он никогда не дышал. Он симулировал дыхание, потому что так надо. Спал, потому что так надо. Ел, потому что так надо.

– Я же… – на глазах Елисея навернулись слезы, обжигающими волнами покатившиеся по побледневшим щекам. Пальцы с силой стиснули тот самый любимый сюртук, подаренный братом. В котором лежало его бренное тело в хрустальном гробу. – Я… Кто я? Алексей Антарский… мертв, – он зажмурился, и из груди вырвался громкий всхлип.

– П-погоди, – голос Яриса дрогнул. Поджал пальцы. У самого сбилось дыхание, вызывая в легких сильную резь. – Это не можешь быть ты. Это же какой-то бред! Преступники просто принесли сюда похожее тело и переодели. Зачем-то. Вот и узнаем, зачем.

– Нет… – Елисей оперся свободной рукой о край гроба. – Я даже дышать… не обязан. Что я такое? – он поднял голову в сторону Яриса, но вопрос адресовал в пустоту. Никто не мог ответить на него.

Забава протяжно взвыла, громко шмыгнула и с трудом заставила себя взглянуть на Елисея. На человека, с которым провела бок о бок пять лет… И именно сейчас в голове начали всплывать все странности. Отсутствие аппетита. Пустой холодильник. Его извечные: «Я забыл пообедать», и отсутствие реакции на горячий чай…

Цветана опустилась рядом со знакомой, касаясь дрожащей рукой ее напряженной спины. Сама же неотрывно смотрела на Елисея, словно пыталась увидеть в перепуганном юноше его настоящую личину.

– Что они сделали?! – Елисей повысил голос. Пальцы с силой сомкнулись у толстой стенки гроба, и раздался тихий хруст. По камню побежали мелкие, белесые трещины. – Чем я стал? Механизмом? Нет… Приведение? Эхо прошлого? Неупокоенная тень, которой выдали трость и сказали «живи не свою жизнь»?

– Елисей, прошу тебя, – Ярис осторожно приблизился, но не рискнул касаться его. – Выдохни. Мы во всем разберемся, и выясним правду.

– Пять лет… – Елисей моргнул, позволяя новым слезам катиться по щекам. – Пять лет я жил не свою жизнь… Звонил родителям каждую неделю, разговаривал с сестрой… Давай концерты, искал убийцу брата. Целых пять лет я был живым памятником самому себе. Это все было ложью. Чьим-то спектаклем, поставленном на костях сотен человек…

Елисей ослабил хватку пальцев, и пошатнулся. Тело ударилось о край гроба, и он сполз по нему на пол, не в силах больше держаться на ногах. Обрывки воспоминаний мелькали перед слепыми глазами: взрывы, стрельба, крики. Шаткое сооружение из упавших плит, его беспомощные попытки остановить кровотечение Романа. Затем – головокружение и темнота. Та самая темнота, ознаменовавшая конец. А потом... пробуждение. Голоса врачей. Повязка на глазах. И желание отыскать убийц, как единственный остаточный импульс.

Елисей сидел на холодном камне, прижавшись плечом к гробу, и смотрел абсолютной темнотой в сторону того, кто был им. Им пять лет назад. И понимал: то, что сейчас ходит и говорит… Это не Алексей Антарский. Он стал приведением в собственной истории. Подписью под законченным письмом. Забытым эхом. Все его существование стало последним аккордом собственного пути, закончившегося в тот злосчастный день.

– Да что за траур, в конце концов?! – Ярис выкрикнул яростно, без капли страха перед невиданным сознанием. – Ты пять лет жил, ни о чем не подозревая вообще. И дальше бы жил, если бы не я. Соберись. Потому что если ты – лучшее, что они смогли создать на замену оригиналу, то оригинал, должно быть, был точно таким же, как копия. И нам с тобой нужно выяснить, для чего они тебя сделали. И главное, почему позволили думать, что ты человек. Это, поверь, будет куда интереснее, чем грустить по жизни, которую не прожило тело в гробу.

– А если я опасен? Я даже не знаю, чем являюсь, – Елисей ощупал пространство вокруг себя, находя трость. Он вынул лезвие из ножен, раскладывая составные части. – Но знаю… С чего все началось.