N.O.V.A. Последний рассвет

Глава восьмая: Опять всё пошло не так

Её мог выдать только едва различимый шорох, доносившийся из-под кровати. Сокровище всегда приходилось прятать хорошо, чтобы ни сестра, ни мать не могли найти его. Когда вдали послышались гулкие шаги матери, Роу ловко выскользнула из-под кровати и, кое-как отряхнувшись, уселась. Рука, сжимавшая великую ценность, тут же метнулась за спину, а дыхание замедлилось. Даже сердце притихло, когда Роу мысленно отсчитала десять шагов. Но щелчка не последовало, ручка двери не повернулась, а шаги стали отдаляться. Можно было вздохнуть с облегчением, мать просто прошла мимо.

Роу совершенно не хотелось, чтобы её снова отругали. Мать всегда находила, за что можно её наказать, а сестра докладывала каждый раз. Как совсем недавно, когда Роу просто приоткрыла её шкатулку с украшениями, чтобы посмотреть, что же там лежит. Сначала ей дали по рукам, а потом отправили в комнату, из которой Роу не выходила уже три дня. Разве что, по нужде.

Даром, что семья Адельфорт была одной из самых богатых, Роу поселили в самой маленькой и бедной комнате, где были лишь кровать, неприятно скрипевшая по ночам, тумбочка, стул и стеклянный стол у окна. Как говорила мать, Амелия Адельфорт: “Тебе хватит”.

Роу наконец разжала руку и подняла на уровень глаз. На ладони блестел кулон из кровавого золота, похожий на трёхлучевой крест, каждый луч которого оканчивался вогнутым полумесяцем. Единственная вещь, оставшаяся с прошлой жизни, которую Роу помнила лишу урывками. Жизни до того страшного пожара и до семьи Адельфорт, взявшей её на попечение, и сделавшей всё, чтобы Роу не чувствовала себя одной из них.

Она позволила кулону повиснуть на цепи и теперь завороженно наблюдала, как он покачивается, переливаясь в солнечных лучах. И когда она вновь поймала его рукой, в голове прозвучали всего два слова, которые она не смела забыть и всегда боялась произнести вслух – её настоящие имя и фамилия. Она никому их не говорила, а имя Роу ей дали за огненно-рыжие волосы, спадавшие аж до поясницы.

Затем девочка поспешно надела кулон, и в её больших изумрудных глазках вспыхнул огонёк. Её окутало приятное тепло, от кулона по телу прокатывались волны удовольствия, способные сполна окупить все страдания. Роу, раскинув руки, плюхнулась на кровать, полностью отдавшись этому до ужаса приятному чувству. Она буквально наслаждалась каждой секундой, ибо знала, это скоро закончится, кулон никогда не даст ей больше, чем она может принять.

Так и произошло, спустя несколько минут волны удовольствия перестали прокатываться по телу девочки, а одурманивающее тепло сменилось невероятной лёгкостью и бодростью.

Роу встала с кровати и подошла к окну. Во внутреннем дворе царила неразбериха, многочисленные слуги сновали туда-сюда, чистили дорожки и газоны от сора. Кто-то спешил к лётной площадке – неизменному атрибуту каждой усадьбы.

Она нашла взглядом свою сестру, которая неспешно шла по дорожке с веером в руках и словно не замечала того, что происходило вокруг. Дойдя до ближайшей скамейки, она села, закинув ногу на ногу. Роу даже улыбнулась, Мира никогда не позволяла себе сидеть в такой позе при матери и сейчас, должно быть, была очень рада её отсутствию. Но вдруг Мира встрепенулась и села ровно, послушно положив руки на колени. Догадки подтвердились, когда в поле зрения показалась мать. Она подошла к Мире и, судя по её быстрым жестам и по неуверенному взгляду сестры, за что-то её отчитывала. Потом Мира встала, и они вместе направились к дому.

Потом Роу услышала их голоса, доносившиеся с первого этажа, но слов разобрать не могла. Лишь однажды ей показалось, что Мира сказала: “точно не возьмём?”, но после этого последовал слишком уж категоричный ответ матери. О чём бы Мира ни просила, этому не суждено было случиться.

Внезапно её осенило – сегодня же тот самый день, когда всю семью Адельфорт пригласили на праздник. И в этот момент сердце Роу забилось чаще, но радость прошла так же быстро. Роу поняла, какой вопрос задала Мира и каким был ответ матери – её никуда не возьмут. Обида жгла грудь, а заплакать не давала разве что чудотворная сила кулона.

Вскоре шум во внутреннем дворе прекратился, наступила напряженная тишина ожидания, и само время, казалось, замедлилось. К тому же, часов в комнате Роу никогда не было, а определять время по солнцу – которого сейчас не было видно – Роу ещё не научилась.

Заслышав гул приближающегося планолёта, Роу снова подбежала к окну. Кулон всё ещё висел у неё на груди, даря ощущение приятной лёгкости. Наконец в небе показался черный силуэт воздушного судна. Оно зависло в воздухе над внутренним двором и стала медленно снижаться. Через полминуты “ножки” планолёта коснулись поверхности лётной площадки.

Только теперь Роу удалось разглядеть его получше. Необычный, совсем не такой как те, что прилетали за ними раньше. Его крылья украшали странные узоры, среди которых она внезапно углядела символы, точь-в-точь повторявшие очертания её кулона. И эта странная необычность заставила затаить дыхание. Чтобы лучше всё видеть, Роу даже залезла на стол, хоть мать ругала её и за это.

И вместо того, чтобы подойти к лётной площадке и поприветствовать посланников, мать и сестра застыли на месте на какое-то время, а потом, повинуясь жесту матери, Мира сделала несколько шагов назад.

По опустившемуся трапу непринуждённой походкой сошёл юноша, которому, судя по виду было не больше шестнадцати лет. Хотя Роу не была уверена в том, что хорошо умела определять возраст на глаз. Одежда тоже казалась необычной, это была белая мантия почти до самой земли.

Он остановился и поклонился чете Адельфорт, но никто из хозяев не сдвинулся с места. Ни мать, ни сестра не поклонились в ответ и не сделали ни шагу в его сторону. Роу даже отсюда чувствовала повисшее в воздухе напряжение. Она представляла, как мать сперва говорит: “Мы ждали не вас”, а потом начинает расспрашивать незнакомца о том, кто он и откуда. Она не могла слышать слов но полагала, что всё будет именно так.