N.O.V.A. Последний рассвет

Глава двенадцатая: Разговоры по душам

Им пришлось зажать уши – настолько сильным был грохот. Арена превратилась в настоящее месиво из вспышек, клубов дыма, инея и пламени. Постоянно меняющееся нечто, казавшееся даже живым. Оно ворочалось, медленно сжимаясь и угасая, и только когда всё затихло, Каин наконец отнял руки от ушей.

– Это было... сильно? – нерешительно спросил он, глядя на то, как брат, пошатываясь, встаёт на ноги.

– Далеко же его отбросило, – донеслось откуда-то спереди.

– А ей тогда каково? – первому голосу ответил второй.

Дым рассеивался, и Каин увидел Архелию лежащую на полу. Отсюда она казалась размытым тёмным пятном. Сердце тревожно сжалось, когда шум зала начал меняться, возгласы людей сделались более резкими, из них ушли восторг и азарт. Вот Лекс уже не шёл к ней, а бежал. Неуклюже, но быстро, словно чего-то боялся. Юфи напряжённо привстала, наблюдая, как Лекс падает рядом с Архелией на колени.

– Каин, она...

Свет погас и стадион затопила непроглядная тьма. Юфи оборвала реплику на полуслове.

– Н-да, подумать только, первый бой, и сразу труп, – послышался сзади голос старшекурсника. – А парень то хорош, знает своё дело.

– Заткнись, Ларс, – раздался второй голос, теперь уже женский. – Циничный придурок.

– Нас растят убийцами, Карла, – продолжал старшекурсник. – А напоследок делают из этого шоу. Ну вот...

– А я ставил на неё, – донеслось откуда-то со стороны, но следующие слова смазались в общем хоре.

Он услышал всхлипывание, совсем рядом. Нашарил в темноте руку Юфи и притянул плачущую девочку к себе.

– Она что, умерла? – сквозь слёзы спросила Юфи. – Лекс убил её?

– Нет, – начал Каин, но осёкся. – Я не знаю...

– Он же не мог, правда?

– Не мог, – ответил Каин. – Он же знает, что делает...

Но подумал он совершенно другое. Он помнил слова Сфиро. Он помнил истории о том, как люди умирали на экзаменах и тренировках. Тогда это казалось чем-то далёким, чем-то, что случается только в историях, но теперь... Ему вдруг вспомнился портрет какой-то девчонки с чёрной ленточкой на голографической панели. Там толпились старшекурсники, и его так и не подпустили близко, но эта чёрная ленточка могла значить лишь одно.

А теперь он видел Архелию, неподвижно лежащую на полу арены. Видел падающего на колени рядом с ней Лекса за миг до того, как погаснет свет.

– Навестим её в больнице? – вдруг спросил он. – Завтра.

Юфи перестала всхлипывать. Она выпуталась из объятий Каина, и, возможно, хотела что-то сказать, но внезапно вспыхнувшие лампы обожгли глаза ярким светом. Каин зажмурился, а Юфи заслонила мокрые от слёз глаза рукой. По трибунам прокатилась волна негодования. А потом над стадионом разнёсся голос комментатора, в котором на этот раз не было ни азарта, ни пафоса:

– Только что стало известно, что Архелия Лоурен жива. Победа в поединке присуждается Лексу Анк-Винай.

– Живая! – воскликнула Тьянша, но тут же притихла. – Я уж думала, что всё...

– Слава богам, – тихо пролепетала Юфи.

******

В глазах в который раз потемнело, и Лекс схватился за поручень, чтобы не упасть. Холод металла успокаивал, но боль в висках всё также донимала, а звон в ушах гудел набатом. Трясущаяся, мертвенно бледная рука вернулась на плечо Архелии. Одним лишь богам известно, сколько жизненных сил Лекс влил в неё за эти несколько часов. Но одно он знал точно – если нужно, он будет продолжать, пока не потеряет сознание.

Что нужно делать он сообразил не сразу. Когда арена погрузилась во мрак, а со всех сторон доносились взволнованные возгласы зрителей, сердце рвала паника. А потом явился образ, воспоминание о том, как он наполнял Аммадию уверенностью в минуты отчаянья. И тогда, нащупав бездыханное тело Архелии, он заставил её сердце вновь забиться.

Отошёл он лишь однажды, когда её положили на операционный стол.

В дверь палаты кто-то постучал, нерешительно, словно бы боялся или не был уверен в том, что стоит. От резкого поворота головы перед глазами вновь поплыло, а тело качнуло в сторону. Рука вновь схватилась за поручень. Стук повторился, и теперь уверенности в нём было ещё меньше. Это точно был не врач, он просто вошёл бы, не тратя лишнее время. Лекс бросил на Архелию быстрый взгляд. Вряд ли сейчас найдётся что-то, что сможет разбудить её.

Всё так же держась за поручень, он поднялся, и взор заволокло туманом. Ватные ноги подкосились, не удержав его. Боль от удара смела пелену с глаз и немного приглушила звон в ушах. Он вновь встал, и, держась рукой за стену, пошёл к двери. Открыв её, он увидел Каина, Юфи и ещё двух девочек, стоявших чуть поодаль. На лицах гостей читалось волнение.

– Всё в... – начал Каин, но смолк на полуслове.

– Как она? – взволнованно спросила Юфи, но замолчала, устремив на Лекса изумлённый взгляд. – Что с тобой?

– Всё в порядке, – ответил Лекс и ужаснулся от звучания своего голоса.

Слабый, как у умирающего, сиплый и едва слышный, лишённый всяких красок.

– Простите, сейчас нельзя, – вновь заговорил он. – Я зайду к вам вечером.

– Постой! – воскликнул Каин, но Лекс захлопнул дверь и повернул ключ.

Всё же он решил сделать перерыв, ногти впивались в ладони, но боли не было. Плохой знак. Он отдал слишком много жизненных сил.

– Оставлю себе немного, – прошептал он, зная, что никто его не услышит.

Теперь тишину палаты нарушали лишь неровное дыхание Архелии и ритмичный писк аппаратов. Полоска сердцебиения на экране выглядела многообещающе, и спокойствие постепенно брало верх. У него оставалось несколько часов до того, как Архелия очнётся. Он опустился на пол и лёг, сложив руки на груди, ощущая себя, буквально, выжатым лимоном.

Сон поглотил его сразу же, и лишь неясные размытые образы изредка тревожили его покой. А когда он открыл глаза, то обнаружил себя не у койки Архелии, а у противоположной стены. Голова раскалывалась, а монотонный писк аппаратов отдавался уколами боли. Лекс присел, облокотившись о стену, и обхватил руками голову.