N.O.V.A. Последний рассвет

Глава четырнадцатая: Любопытство

И всё же, ковёр в тренировочных залах Академии был мягче. Осознание этого вдруг наполнило сердце Каина горечью. Неужели он скучает по тем тренировкам? Или, быть может, только по ковру?

– Может не надо? – капризничал он. – Там тренировки, и тут тоже. Можно я отдохну? Не хочу, чтобы руки болели опять…

Ему хотелось уйти, хотелось туда, где Юфи. Наверное, сейчас она донимала сестру разными вопросами, и её никто не заставлял драться.

– Нет уж, – добродушно, но категорично, ответил Лекс. – Забросишь тренировки, и потеряешь форму. Рука обмякнет и бить снова будет так больно, как в первый раз.

Каин вспомнил свой первый удар, как больно это было. Какое это было разочарование, его словно с размаху бросили в грязную лужу. Если бы тогда хоть кто-то засмеялся…

– И что мы будем делать? Здесь нет ни груш, ни этих штук… манекенов.

– Они нам ни к чему, – Лекс улыбнулся, и улыбка эта была какой-то странной. – Сегодня ты будешь тренироваться по-взрослому.

“По-взрослому”, – мысленно повторил Каин. А по-взрослому это как? Ему вдруг вспомнился бой с Архелией на экзамене. Если это и есть, то самое по-взрослому, то лучше уйти прямо сейчас.

 Погрузившись в раздумья, он и не заметил, как перед братом появилась голографическая панель управления, и пальцы забегали по кнопкам.

– Так что, братец, ты готов? – спросил Лекс.

– А к чему? – с сомнением в голосе спросил Каин.

Сердце трепетало от страха.

– А вот к чему! – торжествующе воскликнул Лекс и нажал на ещё одну кнопку.

Лампы погасли, а на стенах один за другим зажглись оранжевые огоньки, похожие на маленькие солнца. В голове Каина вдруг вспыхнула яркая и отчётливая картина – оранжевые сферы Лекса, как осы гонящиеся за Архелией, а потом серия взрывов. Он вскрикнул и попятился, но в темноте оступился, и упал.

– Нет, нет, не надо! – кричал Каин, пока Лекс не подбежал к нему.

– Эй, ты чего? – он заглянул в полные ужаса глаза брата, и побледнел.

От оранжевых огней к центру зала протянулись лучи, и в месте их пересечения появилась сияющая голограмма, повторявшая силуэт человека. Вернее, ребёнка.

– Я… Я думал, ты хочешь взорвать меня, как Архелию тогда! – Каин чуть не плакал, а дыхание стало частым – Я думал…

– Боги, нет, что ты… – Лекс осёкся, словно подбирая нужные слова, но пауза затянулась. – Я просто думал, что ты обрадуешься, если я дам тебе потренироваться как я. Это ведь именно то, чего ты больше всего ждал. Прости…

– Всё хорошо, – Каин встал и отряхнулся.

Сердце больше не колотилось, и дышать стало легче. И как он мог о таком подумать, это же его родной брат! Добродушный, немного безответственный Лекс, который – чуть не убил Архелию на экзамене – никогда бы его не обидел. Он заслужил, чтобы с него посмеялись от души, но к счастью, здесь никого не было.

– Так, ты в деле? – переспросил Лекс.

– Да, – с улыбкой ответил Каин. – Конечно я в деле!

– Тогда вперёд! – ободряюще воскликнул Лекс. – Только учти, голограмма – это тебе не груша. Она не будет просто стоять, пока ты её бьёшь.

Каин подбежал к голограмме, и та повернулась в его сторону. Пускай у неё не было ни глаз, ни рта, ему казалось, что она осматривает его и усмехается. Он замахнулся и ударил. Ударил правильно, а не так, как в первый раз. Но он промазал. Голограмма ловко присела, и кулак Каина просвистел в воздухе, так никого и не задел. А потом она ударила в ответ. Оранжевый кулак из жёсткого света врезался Каину в живот, и из глаз брызнули слёзы. Он согнулся, и чуть не упал. Но всё же остался стоять.

– А я говорил, – простодушно отозвался Лекс. – Это настоящий противник, он стоять не будет.

Каин выпрямился, и теперь смотрел на голограмму с опаской. Но теперь в груди зародилось новое чувство, жгучее и требовательное – ему во что бы то ни стало, хотелось дать сдачи этой нахальной голограмме.

Он ударил снова. Голограмма качнулась назад, уворачиваясь, и замахнулась. Каин отскочил вовремя, второй удар сияющего врага не попал в цель. И тут же он ударил снова, метя прямо в голову. И он попал. Это было куда больнее, чем бить грушу, он словно ударил огромный кубик сахара, твёрдый, разбивающийся на острые кусочки. Голограмма отшатнулась, как настоящий человек, а на ковёр посыпались мелкие искры. Но она всё ещё стояла. Возможно, ухмылялась, и снова готовилась к удару.

“А пускай бьёт!”, – вдруг подумал Каин. У него родился план. И когда голограмма вновь замахнулась, немного неуклюже, словно сама была ребёнком, Каин подставил под удар руку, укрытую ментальным щитом, как учила Сигьен. Он заблокировал удар и тут же стукнул голограмму кулаком по голове, и сразу же добавил к этому крепкий пинок в колено. Голень отозвалась болью, но противник упал на землю, и вдруг рассыпался на сотни сияющих осколков. Действительно, как сахар.

– Ты видел? Видел?! – восторженно восклицал Каин. – Я победил! Я сделал её!

Вместо ответа, Лекс поаплодировал брату и улыбнулся, потом подошёл и потрепал его по плечу.

– Умница, Каин. Даже щит использовал, чтобы не заработать синяк. Поздравляю.