N.O.V.A. Последний рассвет

Глава пятнадцатая: В тенях

Праздники любят все, особенно дети. Их ждут, фантазируя по ночам о том, как всё пройдёт. Яркие подарки, счастливые лица родных и друзей, уютные застолья, иногда даже дискотеки и салюты. Всё это делает праздничные дни незабываемыми, приятными и долгожданными.

Но рано или поздно дети подрастают, и им открывается совсем другая, куда более сложная сторона праздников. Ведь это не только красивые подарки, но и долгие раздумья над тем, что и кому подарить. Это дни, потраченные на покупки, когда ты наконец-то определился с выбором. Это не только уютные застолья и вечеринки, но и утомительная уборка комнат, куда придут гости. Это и готовка блюд для праздничного ужина и кропотливая работа над планом торжества, о котором к концу все забывают. И конечно, это снова уборка и возвращение дома в привычный вид, когда праздник заканчивается. Рано или поздно каждый человек понимает, что праздники – это сложно.

А бывают времена, когда праздников выдаётся слишком много, или когда обычный праздник превращается в нечто большее, чем просто торжество. Становится чем-то таким, что случается лишь однажды и меняет твою жизнь навсегда.

Именно так всё и сложилось. Первый месяц зимы неизбежно клонился к закату, приближая сразу несколько знаменательных событий. И открывал череду торжеств день Падения – традиционный праздник, испокон веков дававший начало новому году в Иллувиате. Вслед за ним, дыша в спину, шёл общий день рождения. Каину и Юфи исполнялось восемь, а Аммадии с Лексом – шестнадцать. А это значит, что они наконец вступают в возраст полноправия. Им предстоит пересечь черту, и раз и навсегда покинуть детство.

А замыкало эту цепочку, пожалуй, самое важное событие. Как раз то, что случается раз в жизни и меняет её навсегда. И потому кажется ещё более страшным. Ведь через несколько дней после вступления во взрослую жизнь, Аммадию ждёт коронация – день, когда ей вручат целую империю со всеми её проблемами, неурядицами и войнами.

– Я не готова, – продолжала сокрушаться Аммадия. – Я совершенно не готова! Как я могу быть императрицей, если я даже не могу…

– Думать, как императрица? – мать словно прочла её мысли.

Аммадия подняла голову и отвернулась от окна. В глазах отражалось смятение, даже отчаянье. Она посмотрела на мать, та выглядела не менее уставшей.

– Да, – согласилась Аммадия. – Именно так…

– И как, позволь мне узнать, должна думать императрица? – поинтересовалась мать, присаживаясь на краешек стола.

Когда ты наедине с собственной дочерью, можно позволить себе чуточку больше.

– Ты осудила все решения, которые я приняла самостоятельно, – их взгляды пересеклись на миг, и наследница вновь опустила голову. – И насчёт Фрейзена, и насчёт публичности, и насчёт выбора между доверием и безопасностью, и…

– А ты осуждала мои, – оборвала её мать. – И где-то даже была права. Не везде, конечно, но всё же.

Она подошла к дочери и положила руку ей на плечо. Сейчас Аммадия казалась растерянной и слабой, как никогда.

– Я осуждала твои решения, но в итоге поддержала каждое, позволила работать всем механизмам, которые ты запустила, и ни один из них не стал провальным. Пока что. Наши взгляды на многие вещи не совпадают, но это нормально, Аммадия. Мы разные люди, так и должно быть.

– Это нормально, когда речь идёт о чём-то малом, а не о империи с миллионами людей, – ответила Аммадия, закрывая лицо руками.

– И все эти люди ждут нового взгляда. Ждут кого-то, кто сможет сделать их жизни лучше и привнести что-то новое. Ты сколько угодно можешь пытаться подражать мне, но люди всегда ждут перемен. Ты можешь куда больше, чем тебе кажется, и я это вижу. Я помню Фрейзен не хуже тебя...

– Прошу не надо… – голос наследницы срывался, от одного упоминания о том страшном дне на глаза наворачивались слёзы.

– Ты предусмотрительна и расчётлива, когда это нужно. Ты понимаешь, что и когда нужно сделать. Ты готова рисковать, готова пойти в ва-банк, чтобы исправить ситуацию.

– Ты не знаешь, что я чувствовала, когда…

– Нет, я знаю, – вновь перебила мать. – Я тоже была зелёной девчонкой когда-то. Я точно так же боялась всего и думала, что ничего не смогу. И у меня не было тех, кто мог бы подсказать мне правильный путь. Ты знаешь, насколько рано жизнь забрала их… Мне приходилось делать всё одной, вслепую. А у тебя будет…

– Восемь лет, – мрачно произнесла Аммадия. – Столько я буду править одна, пока Юфи не разделит со мной этот груз. Но я не хочу этого ни для себя, ни для неё. 

– Да, эти годы будут сложнее, но...

– Я тебя почти не вижу, – глухо отозвалась Аммадия. – Тебя почти никогда с нами нет, и то же смое ждёт меня. Всегда уставшая, всегда разбитая, лишённая времени на семью. И теперь всё это буду делать я, а Юфи останется одна. И мне будет куда тяжелее, ведь у меня нет никакого опыта!

– Ты забыла всего об одной вещи, – осторожно, пытаясь подобрать слова, начала мать. – Когда тебе исполнится шестнадцать, ты…

– Да, я вспомню что-то о-о-очень важное! – выкрикнула Аммадия, вскинув голову и подняв руки к потолку.

Она сорвалась с места и зашагала взад-вперёд по комнате, сжимая кулаки так, что белели костяшки.