Новая Эра 1

Пролог

Никто не знает, что ждёт нас в ближайшее время. И всё же люди продолжают верить, что завтра окажется лучше, чем сегодня. Прошлое уже нельзя изменить, а будущее ещё не наступило — остаётся только настоящее, в котором и приходится жить.

Всё началось в одну тихую, почти незаметную ночь.

Мамору Оокубе было двадцать два года. Он жил в столице Японии — Токио, городе, который никогда по-настоящему не засыпал. Даже глубокой ночью за окнами слышался далёкий шум поездов, редкие машины, приглушённые голоса.

Этот день не выделялся ничем особенным. Экзамены на окончание университета остались позади, напряжение последних недель наконец отпустило, оставив после себя только усталость и странную пустоту. Мамору не считал себя кем-то выдающимся. Он хорошо учился, редко конфликтовал, не стремился выделяться. Его жизнь была спокойной, ровной и, как ему иногда казалось, слишком предсказуемой.

Он часто думал, что после окончания университета всё должно стать яснее. Появится направление, цель, ощущение движения вперёд. Но чем ближе был этот момент, тем отчётливее он понимал — он просто идёт по инерции, не зная, куда именно.

Вернувшись домой, Мамору не стал включать свет. Он машинально снял куртку, бросил рюкзак у стены и сел на край кровати. В голове было удивительно тихо.

Он лёг, глядя в потолок, и почти сразу закрыл глаза. Сон пришёл быстро, глубокий и ровный, будто кто-то выключил сознание.

А потом — в этой тишине — прозвучал голос.

— Мамору Оокуба.

Сначала он решил, что это сон. Голос был женским, спокойным, без давления. Он не пугал и не приказывал — скорее звал.

Когда Мамору открыл глаза, потолка больше не было.

Комната исчезла, словно её никогда и не существовало. Вокруг простиралось пространство, наполненное мягким светом без источника. Он не слепил и не резал взгляд, не отбрасывал теней, будто сам был частью этого мира.

Перед ним стояла девушка.

На вид ей было около двадцати восьми. Европейская внешность, золотые волосы, свободно спадавшие на плечи, и глубокие голубые глаза, в которых не было ни высокомерия, ни превосходства. Она смотрела спокойно и прямо, как на равного.

— Ты не спишь, — сказала она прежде, чем он успел заговорить. — И это не сон.

Мамору машинально сделал шаг назад. Тело слушалось, но казалось легче обычного, словно законы привычного мира здесь работали иначе.

— Тогда… где я? — спросил он.

— Там, где можно говорить честно, — ответила девушка. — И там, где выбор ещё не сделан.

Она немного помолчала, словно давая ему время собраться с мыслями.

— Моё имя Сафира, — продолжила она. — Я пришла не как бог и не как судья. Я пришла потому, что мир, в котором ты живёшь, подходит к точке перелома.

Она говорила спокойно, без запугивания.

— Человечество не исчезнет внезапно. Не будет одного дня, после которого всё закончится. Мир будет разрушаться медленно: через войны за ресурсы, через болезни, через изменение климата, через равнодушие. Люди привыкнут к этому и назовут это нормой.

Мамору слушал, не перебивая. В её словах не было ничего, чего он бы не видел раньше, но впервые всё складывалось в единую картину.

— Планета жива, — сказала Сафира. — И у любой живой системы есть предел. Когда он будет превышен, она начнёт защищаться. Не из ненависти. Из необходимости.

— И… что это значит для меня? — спросил Мамору.

Сафира посмотрела на него чуть внимательнее.

— Это значит, что грядут изменения, к которым мир не готов, — ответила она. — И что есть те, кто может подготовиться заранее. Не чтобы спасти всех в одиночку. А чтобы стать щитом.

Она протянула руку.

В её ладони лежал кулон. Серебряный, прохладный даже на вид, с выпуклыми белыми крыльями. Они не выглядели украшением — скорее знаком, строгим и сдержанным.

— Этот кулон нельзя взять случайно, — сказала Сафира. — Если ты прикоснёшься к нему, это будет твоё решение. Ты примешь ношу, от которой нельзя будет отказаться, сделав вид, что ничего не произошло.

Она не торопила его.

— Если ты не возьмёшь его, ты проснёшься и забудешь этот сон. Полностью. Ты проживёшь обычную жизнь, и мир изменится без твоего участия.

Мамору посмотрел на кулон.

— Если же ты возьмёшь его, — продолжила Сафира, — Ты согласишься стать щитом для человечества. Этот кулон откроет тебе мир для тренировок и подготовки к грядущим изменениям. Когда будешь готов, нажми на крылья и трижды поверни его влево.

Вокруг было тихо. Настолько, что он слышал собственное дыхание. Мамору понял: дело не в страхе и не в будущем. Дело в том, что если он сейчас отвернётся, это будет осознанный отказ — даже если он не сможет вспомнить, от чего именно.

Он протянул руку и взял кулон.

Свет вокруг дрогнул.

Сафира медленно кивнула.

— Тогда ты сделал свой выбор.

Пространство начало рассыпаться.

И в следующий миг раздался резкий, настойчивый звук.

Будильник.

Мамору резко открыл глаза и сел на кровати. Комната была на месте. За окном шумел утренний Токио, обычный и живой. Сердце билось быстро.

Он опустил взгляд.

На его груди лежал серебряный кулон с белыми крыльями.

Забыть это было невозможно.

Утро началось со звука города.

Мамору проснулся раньше обычного. Он долго сидел на кровати, сжимая кулон в ладони, прежде чем решился.

Когда он нажал на крылья и трижды повернул кулон влево, мир вокруг исчез.

Он оказался стоящим на поверхности воды.

Вокруг простиралось бескрайнее водное пространство, спокойное и неподвижное, словно зеркало. Посреди этого мира возвышался огромный дуб. Его корни уходили прямо в воду, а крона терялась где-то высоко, за пределами взгляда.

Под ногами была тренировочная площадка, очерченная прямо на воде. Она держала его вес, не дрогнув.

Он был не один.

На других площадках стояли люди. Юноши и девушки, разные по внешности и характеру. Позже он узнает: с каждой страны было выбрано по семь человек. Семь направлений.