Новая глава моего сердца

Глава 8. Под маской леди

Музыка постепенно смолкла, и Венси, чуть запыхавшаяся после восхитительного танца с Арисеном, решила отойти в сторону. Её пальцы всё ещё помнили тепло его руки, но она хотела хоть пару минут побыть в тени и перевести дух.

— Я принесу тебе что-нибудь освежающего, — мягко сказал эрцгерцог, наклоняясь к ней.
— Спасибо, — улыбнулась она.

Он направился в сторону столов с напитками, а Венси осталась у одной из колонн, наблюдая, как сверкают под светом хрустальных люстр золотые узоры на стенах.

Но её тихое уединение продлилось недолго.
К ней подошла группа из четырёх леди. Четыре женщины подошли, словно стайка пав, блестя камнями и улыбками, которые не имели ничего общего с доброжелательностью.

Леди 1 (надменно, скользнув взглядом сверху вниз):
— Леди Венси… если это всё ещё уместно вас так называть.

Венси (с вежливой улыбкой):
— А разве за последний час я успела потерять свой титул?

Леди 2 (усмехается, рассматривая платье):
— Просто мы… удивлены. Обычно вы предпочитали бальные платья, которые кричали о вашем статусе. А это… — она демонстративно щёлкает пальцами, — словно из гардероба горничной.

Венси (взгляд мягкий, но слова точны как укол шпагой):
— Забавно слышать подобные комментарии от тех, чьи наряды кричат громче их манер.

Леди 3 (прищурившись):
— Вы стали… другой. Где ваша дерзость? Где ваш острый язык?

Венси:
— О, язык у меня всё такой же острый. Просто сегодня я решила не портить себе вечер, напоминая другим о правилах хорошего тона.

Леди 1 (задето):
— Вы намекаете…

Венси (легкий наклон головы, улыбка с тенью иронии):
— Я констатирую факт: дочь маркиза и родственница императора должна быть приветствована первой. Но, раз уж вы решили начать разговор с критики… я спишу это на вашу… смелость.

Лёд в её голосе был тонким, но острым. Леди явно поняли намёк: слова Венси оставили их без красивого ответа.

В этот момент подошёл Арисен. Его присутствие было как тень грозовой тучи — мгновенно остудило весь пыл. Девушки вмиг потеряли желание продолжать разговор и разошлись.

---

После инцидента Арисен предложил выйти на балкон «подышать».

Там, в тишине, звуки бала приглушались, а лунный свет серебрил её тёмные волосы. Они стояли рядом, глядя на сад внизу, и ни один не спешил заговорить.

Венси чуть повернулась к нему, и он уловил в её взгляде усталость, перемешанную с упрямой силой.
— Ты справилась блестяще, — тихо сказал он. — Без моей помощи.

Она хотела что-то ответить, но слова застряли. И в эту секунду он медленно наклонился, чуть коснувшись губами её губ. Это было не поцелуй в полном смысле — скорее, невесомое прикосновение, как будто он проверял, позволит ли она большего.

Венси замерла, а потом так же тихо, почти шёпотом, сказала:
— Нам стоит вернуться.

Его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Обязательно… но чуть позже,
произнёс он, не отводя взгляда.

В этот момент в небе раздался первый глухой хлопок, и над дворцовыми садами распустился цветок из золотых искр. Венси вздрогнула от неожиданности и подняла глаза.

Салют следовал за салютом — пурпурные, серебристые, изумрудные вспышки озаряли их лица, отражаясь в её глазах.

— Красиво… — прошептала она.

Арисен не смотрел на небо.
— Очень, — отозвался он тихо, но его взгляд был направлен на неё.

Она почувствовала этот взгляд кожей и попыталась сделать вид, что не замечает. Но сердце предательски сбилось с ритма.

Взрыв за взрывом раскрашивали тьму, а они стояли рядом, так близко, что едва не касались плечами.
И в эту тёплую, наполненную светом и звуками минуту Венси впервые за весь вечер почувствовала… что ей не хочется возвращаться в зал.

Они так и не вернулись.
Карета мягко покачивалась в ночной тишине, унося их прочь от шумного бала. Венси, усталость которой незаметно переплелась с успокоением, сперва тихо прислонилась к спинке сиденья… а затем и вовсе провалилась в глубокий сон.

Для души из будущего этот день был полон эмоций, но привычный. Для тела Венси — слишком тяжелым испытанием: оно всё ещё оставалось хрупким, уязвимым, будто тонкий фарфор.

Когда они прибыли, Арисен даже не стал звать служанок. Он сам поднял её на руки, осторожно, словно боялся разбудить. В тусклом свете коридора её лицо казалось ещё мягче, а дыхание — тише.
Он вошёл в её комнату, откинул покрывало и аккуратно уложил её в постель. На мгновение задержался, глядя на неё — такую беззащитную, но упрямо сильную в душе.

Его ладонь коснулась её щеки, а затем он наклонился и легко коснулся губами её лба.
— Спи спокойно… моя, — выдохнул он почти беззвучно, так, чтобы никто не услышал, кроме неё… если бы она была бодрствующей.

Он выпрямился, ещё раз посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом и тихо вышел, оставив за собой только лёгкий шорох двери.
А за окном в это время догорали последние огни салюта, освещая ночь и пряча в себе начало чего-то большего.