Новая Империя

Глава 2.

Боль. Адская, ни с чем несравнимая боль. Стоило очнуться, выпасть из небытия и это всепожирающее чувство накрыло с ног до головы. Да так накрыло, что вновь захотелось потерять сознание. Давно такого не было, наверное с того дня, как упал со скал Нуру. Хотя нет, тогда было хуже. Сейчас же боль была поменьше, да и, прислушавшись к своим ощущениям, понимаю, она отступает, медленно, волнообразно. Между новыми накатами появляется возможность трезво мыслить. Так, что имеем? Самое главное, где я? Последнее, что помню, сидел в рубке и слушал причитания пилота, а потом… Что было потом? Ничего не помню, провал в памяти. Осмотреться как следует не получается, понятно одно, заперт. Даже нет, не правильно, скорее заключён во что-то узкое и наполненное какой-то жидкостью. Боги, я же тону! Хотя стоп! Не тону, дышу свободно, но всем телом чувствую, вокруг вода, однако дышу свободно, вот странность. Кстати о чувствах. Ощущения от собственного тела какие-то, даже не знаю, как выразить, неправильные что ли? Можно списать на то, что вокруг вода, но всё равно, что-то не так, и дышу как-то странно. Может на мне маска? Поднимаю руку, ощупываю лицо. Нет, маски на лице нет, но обнаруживаю кое-что другое. Вместо привычного твёрдого чешуйчатого кожного покрова, под пальцами прощупывается нечто мягкое. Что за дела? Понимаю, что касаюсь себя, но лицо не моё! В панике продолжаю щупать собственное тело. Это не моё тело! Хочется кричать от ужаса, но не могу, понимаю, что в лёгких вода! Или это не вода? Что происходит?! Начинаю стучать в стенки. Сильно не размахнёшься, но и такой малой силы удара хватает, чтобы заболели ладони.

- Капсула сорок три, пациент пришёл в себя. Сердцебиение повышенное. Состояние близкое к панике. Ввожу успокоительное, - донёсся откуда-то снаружи моей тесной тюрьмы голос. Мягкий, нежный, но абсолютно чужой. Становится легче, паника отступает. Так, мне дали лекарство, значит, убивать не будут, по крайней мере, пока. В моей тюрьме появляется светлое пятно, неяркое, мягкое, но после непроглядной тьмы глаза всё равно реагирую болезненно. Пятно постепенно увеличивается в размерах. Понимаю, лежу в каком-то сосуде, с которого постепенно съезжает крышка. Можно постараться оглядеться, но жидкость, заполняющая мою тюрьму мутно-розовая, видно очень плохо.

- Начинаю процесс откачки амниотической жидкости, - произносит всё тот же голос. Где-то подомною начинает нарастать ненавязчивый гул. Жидкость постепенно убывает, уступая место воздуху. В момент, когда уровень пересёк мой рот, мне становится дурно, выворачивает наизнанку, тошнит. Желудок выталкивает наружу жидкость заполнявшую меня. Тело сводят судороги. Пытаюсь вдохнуть, но пищевод всё ещё занят обратным процессом. От недостатка кислорода в глазах темнеет, но вот последний спазм и я с жадностью вдыхаю свежий глоток воздуха.

- Адаптация дыхательной системы к атмосферным условиям прошла успешно, - это всё тот же голос. Ну, подожди у меня, доберусь я до вас всех тех, кто подверг меня этим мукам! – Внимание медперсоналу, открываю капсулу сорок три через десять секунд.

Судя по всему, это какая-то мера времени и небольшая, поскольку прошло совсем чуть-чуть, я услышал, как щёлкнули механизмы, и прозрачная крышка стала подниматься, откидываясь налево. Удаётся разглядеть небольшое помещение со светящимся потолком и бежевыми стенами. Кроме моей капсулы в помещении ничего нет, по крайней мере, через высокий борт пока ничего не видно. Подъём крышки остановился и теперь настала очередь высокого бортика капсулы справа. С тихим шипением он стал опускаться вниз, открывая полный обзор на комнату. Маленькая, с бежевыми стенами и светящимся потолком. Размер такой, что большую часть пространства занимает капсула. Ни дверей, ни окон. Встаю, опускаю ноги на бежевый пол и удивляюсь их внешнему виду. Они розовые, покрытые мелкой растительностью, вместо толстого чешуйчатого покрова токая нежная кожа. Вместо привычных когтей, на кончиках пальцев плоские костяные наросты. Наверное, должен опять впасть в панику, но всего лишь удивляюсь, видимо лекарство продолжает действовать. Продолжаю осматривать своё тело. Оно такое же розовое, с тонкой кожей, с растительностью на руках и на груди, вокруг сосков. В паху растительность гуще. С ещё большим удивлением отмечаю строение половых органов. Они снаружи, не защищены толстым слоем кожи, словно панцирь, не втягиваются внутрь, а размеры просто впечатляют. Как передвигаться с такими причиндалами? Они же болтаться будут и мешать. Видимо лекарство отступает, или доза слишком мала, вновь ощущаю лёгкий приступ паники. По привычке, хватаюсь зо голову и обнаруживаю буйную растительность и там. Волосы длинные, почти по плечи, но в отличие тех, что покрывают тело и пах, мягкие. Можно даже сказать, приятные на ощупь. Всё тело покрыто остатками той мутной жидкости, в которой плавал ещё пару мгновений назад. Пытаюсь встать, но слабость охватывает весь организм.

- Не торопитесь вставать, младший офицер Клиом, - раздавшийся совсем рядом голос заставляет вздрогнуть. В полуметре от капсулы появилась фигура, полностью скрытая белоснежным скафандром, лицо скрыто и лишь глаза видны за узкой прозрачной защитной пластиной. Или это не скафандр? Застёжек не видно, выглядит цельным, но это явно одежда, а не кожа, и как-то же этот незнакомец его одевает? – Вы ещё слишком слабы, тело не набрало сил. Сидите.

В стене, словно по волшебству возникает проём и сквозь него в комнату проходит точно такая же фигура, в таком же белоснежном скафандре, толкающая перед собой парящее в воздухе кресло.

- Сейчас мы Вас пересадим, - произнёс второй вошедший с интонацией, словно воспитатель объясняется с капризным ребёнком.

- Кто Вы и что со мной сделали? – слава богам, собственный голос звучит привычно, произнося фразы на полузабытом верхнем языке, на котором во вселенной говорили все почти триста циклов назад, а теперь стали забывать. К слову, эти двое общались на нём вполне свободно, словно это был для них родной язык.