Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

ГЛАВА 2

Даже сквозь сон я прислушивалась – ждала ответа отца. Лара в ответ на сообщение о времени прибытия моего монорельса и номере вагона: «Ребёнок! Встречу на вокзале. Дождись!»

Моя бывшая няня, а теперь – лучшая подруга, со временем дружила очень своеобразно. Когда ей было удобно, она легко опаздывала и не стеснялась в этом признаться, но не терпела, если кто-то оказывался не пунктуальным и опаздывал на встречу с ней. Так что её просьба дождаться была неслучайна.

А вот второго короткого звяканья я так и не услышала. Не только утром, но и во время пути. Немногочисленные соседи по капсуле трансстоличного монорельса разговаривали, читали, во что-то играли, перекусывали, а я всю дорогу прислушивалась и заглядывала в сообщения на комме – всё ждала.

В голове тревожно ворочалось: а что, если он, прочитав моё сообщение, встретит, заберёт, а Лара не найдет меня? Надо ли её предупредить сейчас? Или уже потом?

В какой-то момент, устав от внутренних метаний, решила: если отец ответит на моё сообщение до того, как монорельс пересечёт границу Ратии, я наберу Лару и объясню, что встречать не нужно. А если увижу его на вокзале, уже ему скажу, что пообещала заехать сначала к Ларе. В этом решении, я понимала, говорила моя обида: вот так пренебрегать мной, своей единственной дочерью, когда мне так плохо – это плохо! НО ничего не могла поделать.

Вокзал встретил меня снегопадом и ветром. Отец так и не приехал и никого не прислал, чтобы меня встретили. Лары тоже не было.

Я топталась на перроне и уговаривала себя подождать ещё чуть-чуть. Уже ушли все пассажиры, уже проводники занимались уборкой и изредка перебегали от капсулы к капсуле монорельса, сжимаясь в своих форменных курточках под порывами ветра с мокрым снегом.

Потом вдруг стукнула себя по лбу – а может я не заметила сообщения на комм? Может, отец ждёт меня в здании вокзала, а я стою тут?! Может, нужно бежать и высматривать на экране встречающих? Бросила прямо в снег сумку, что оттягивала мне плечо и задрала рукав.

Ответа не было. Более того, отец до сих пор не прочитал моё вчерашнее о том, что я выезжаю из Плянии.

Холод пробирался под одежду, при сильных порывах казалось что её и вовсе нет.

Так, хватит! Поплотнее укуталась в свой коротенький полушубок, развесила сумки на плечи, подхватила за ручку чемодан и с трудом поволокла его по заснеженному перрону. Магическое облегчение веса на нём уже закончилось. Чтобы отвлечься от холода, я считала, когда же он у меня появился, но зубы стучали и я всё время сбивалась со счёта.

С трудом добрела до ленты перемещения через пути, и она пронесла меня через рельсы, сквозь вокзал, который обдал восхитительно теплым воздухом и тихим гулом немногочисленных ожидающих. Очень кстати выхватила взглядом экран встречающих. Своей фамилии не увидела, значит, никто меня не ждал. Ладно отец. Хоть и сжалось что-то болезненное внутри замёрзшей меня, но как-то ожидаемо, что ли. А вот Лара?.. Где она?

Соскочила с полосы перемещения и, задумавшись о том, как же добираться до дома, чуть не уткнулась носом в обледеневший сугроб – это мой устаревший чемодан ласково подтолкнул свою хозяйку прямо под колени. Удружил, что уж…

Огляделась. Привокзальная площадь совершенно пуста. Никого. Ни единого человека. Только ледяной ветер играет с короткими полами моего полушубка и в отдалении прогуливается полисмен.

Ну это пока в отдалении. Если ещё постою, то обязательно приблизится. И я представила, как замёрзшими на ветру руками буду доставать со дна сумочки свои документы, полы короткого полушубка будут разлетаться в стороны, лишая меня последнего тепла, а бумажки будут рваться вслед за ледяными порывами. Бррр.

В ту минуту, когда я поняла, что зрение меня не обманывает и полисмен таки двигается ко мне, ног я уже не чувствую, а руки застыли с согнутыми пальцами и не слушают меня, с неба спикировал м-кар, лихо развернулся прямо перед моим носом и плюхнулся в снег.

Ларочкин крик: "Ребёнок, быстро внутрь!" в считаные мгновения отогрел мои руки, ноги и сердце.

Едва я забросила вещи на заднее сиденье и плюхнулась на сиденье рядом с водителем, Лара захлопнула легкую пластиковую дверцу, и в малюсеньком салоне сразу стало тесно и душно, но вот тепла было ни чуть не больше, чем за стенами личной капсулы.

- Привет, Инья! - моя подруга и бывшая няня крепко обняла меня.

Но быстро прекратила "эти телячьи нежности" и развила бешеную деятельность - стала укутывать меня какими-то вязанными пледами, вытертыми шкурами то ли мамонта, то ли кенгуру, накрывать теплыми одеялами и копаться где-то под ногами в поисках термокружки с горячим кофе.

- Надо утепляться, - пояснила она с улыбкой. - Машинка самая дешёвая, а значит, что? Холодная! Я, когда на работу еду в столицу, гнездо себе вью и выжимаю всю тягу, чтобы быстрее добраться.

- А монорельсом? - спросила я, чувствуя, как нос постепенно меняет цвет с замороженного синего на отогревающийся красный. Она влила мне в рот пару глотков обжигающего кофе, закрыла крышку кружки и посмотрела на меня изучающе. Мы не виделись почти два года.

- Монорельсом дольше и дороже, - Лара улыбнулась, подмигнула, и её пальцы пробежались по сенсорам управления. - Ну что, погнали?

Я кивнула из своего теплого кокона, и машина бесшумно взмыла на вторую высоту.

- Отец не приехал меня встретить, - шмыгнула я растаявшей в носу сосулькой.

- Ой, ну и хорошо, - Лара была вообще, как скала – не прошибить. - Посидим хоть, поболтаем.

- Я ему писала, что приеду. Звонила. На звонок не ответил, сообщение не прочитал. Я не понимаю! – Мне очень хотелось знать, почему и что происходит.

- Не хнычь, золушка моя! Может, просто дел много. Компания-то большая, - Лара одной рукой приобняла меня на секунду и снова вернулась к управлению.

- Хоть бы прислал кого-нибудь... - пробурчала я.

- Ой, только не реви, - подколола подруга. - Может, они вместе с мачехой мечутся в эту самую минуту по вокзалу, разыскивая тебя. Опоздали. А теперь всё! Я опоздала меньше и похитила тебя прямо у них из-под носа!