Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

ГЛАВА 3

- А где вещи, Инькин? - забавно сложив брови домиком широко распахнул объятья отец.

Бросилась к нему, обняла, такого незнакомого, сильно поседевшего, пахнущего чем-то непривычным, резким. Я уже и забыла, какой он высокий!

- Как я рада, папа! – проглотив волнение, сказала и отстранилась, разглядывая его лицо.

Новые морщинки вокруг глаз, крупные поры на носу, обмякшая линия губ. Да, не молодеет отец. Хотя и усталым не выглядит.

- Поздоровайся с Валентой! – отступил он чуть в сторону.

Да, ещё же мачеха.

Она, стоя чуть позади отца, руки - в замке перед собой, кивнула и слегка растянула губы в улыбке. В длинной узкой юбке, в светлой пышной блузе, с короткими темными волосами и с едва заметной улыбкой. Как и всегда, сдержанная и спокойная. На её внешности годы не сказывались, новым в облике были только тёмные круги под глазами.

Я подавила тяжелый вздох и усилием воли не поджала губы — разница в радушии отца и чехи ощущалась, как жара и лёд.

- Здравствуйте, Валента.

Она кивнула и спросила:

- Так где же вещи, Инья?

Я махнула рукой:

- Остались у Лары. Я туда сразу с вокзала, а сейчас шла пешком - хотелось прогуляться, посмотреть, как всё изменилось. На себе тащить тяжело.

- Надеюсь, ты всё же переберёшься к нам? - отец смотрел на меня с улыбкой. - Тебе приготовили комнату.

И, обращаясь к мачехе, уточнил:

- Валента, приготовили же?

Она кивнула с той же едва заметной улыбкой. Отвечала отцу, а смотрела на меня. Я заметила, что он дернул уголком рта. Недоволен? Чем?

- Пойдём, Инья, ужин уже накрывают. Нам в столовую, - сказала Валента, рукой указывая, куда идти. Она здесь чувствовала себя хозяйкой, в этом доме, который мама унаследовала от своей бабки.

Я шла по коридорам, которые помнила с детства. Всё здесь устраивала мама. Шкаф у входа, большой и вместительный - я в нём легко помещалась, когда играла с Ларой в прятки. Обитая потёртым, а когда-то бордовым бархатом оттоманка. Светильники под потолком – яркие, с тёплым, будто солнечным, светом.

Каждый раз, бывая здесь, я замечала, что всё больше и больше нового появляется – обивка стен, ковровые дорожки, картины на стенах, и как всё меньше остаётся старого, маминого.

До столовой, где обычно обедали и ужинали всей семьёй, было недалеко, потому, наверное, разговоров никто не начинал. И, может, это было не очень вежливо, но я радовалась – горло перехватывало от воспоминаний.

Как раз у порога комнаты мне удалось справиться с собой. И это было к лучшему - в столовой большая люстра, которую в детстве я могла рассматривать часами, давала такой яркий свет, что даже самый тёмный вечер казался светлым днём. И было бы видно любую мою эмоцию.

- Прошу за стол, Инья! - отец широким жестом обвёл комнату рукой. - Валента, расскажи, чем потчевать будешь дорогую гостью?

- Грибной суп. Дочь, ты любишь грибной суп?

Я удивилась. Да, я любила грибной суп. Больше того, я его обожала, и именно такой, какой наливала сейчас в тарелки горничная - ароматный, прозрачный, с разваренными кусочками грибов, с желтыми капельками жира на поверхности, с поджаристыми сухариками, что стояли в маленькой плошке рядом.

Я часто-часто заморгала и глянула на отца. На его лице было умиление, и я поджала губы сдерживаясь.

- Спасибо, - сказала тихо, рассматривая прозрачный бульон и вдыхая аппетитный аромат. - Это мой любимый.

- Я знал! - торжественно и радостно воскликнул отец.

Я подняла на него благодарный взгляд и заметила, что мачеха отвернулась. Что это она?

Если первое блюдо порадовало меня вкусом детства, то второе заинтриговало - что-то мясное и невероятно ароматное. Я только прожевала первый кусочек и хотела восхититься, как в гостиную ввалился, по-другому это явление не назовёшь, мужчина. Скорее, парень.

Не сразу, но я узнала его.

Не потому, что лицо знакомое. Лицо как раз знакомым было мало, на улице встретила бы – не узнала, настолько он стал другим. Просто я ожидала его здесь увидеть. Его и его брата. Но пока явился только этот - младший. Младший сын мачехи.

Илья уже что-то жевал, и это точно был не ужин. Челюсти двигались так, будто во рту было что-то большое и вязкое, липнущее к зубам, чему бедняга сопротивлялся изо всех сил, вон, даже желваки выпирали.

Чмокнув Валенту в щеку, отсалютовав отцу, он свалился на стул и, не прекращая двигать челюстями, с нахальной улыбкой остановил взгляд на мне.

- О, Золушка! Привет!

Он встал и, быстро обогнув стол, приобнял меня и тоже чмокнул в щёку. И подмигнул. Меня бросило в краску, и я отвела взгляд.

- Илья, прошу тебя, - голос мачехи показался вкрадчивым и угрожающим.

- Хорошо, хорошо, - он растопырил перед собой ладони и вернулся на своё место, - молчу, сижу, ем.

И с той же наглой и кривой улыбкой забросил себе в рот какой-то кусок с ближайшей тарелки. Он снова уставился на меня, всё так же двигая челюстями.