Новая Магемма. Он или она

С добрым утром, Маннокашкин(а)

…Звали её единорога Ночь. Чёрный, как ворон, сильно отличался от своих сородичей Ночь. И не только мастью, но и светло-голубыми, как звёзды, глазами.       

И пел по дороге он ниже и протяжнее, чем иные единороги. Его хозяйка, Лилит, и сама нередко подпевала ему своим глубоким, но звонким пением.       

Немногий из её Даров, сохранившейся со времён Эдема…       

Неизданная повесть о Лейле и Лилит.

* * *

      Однажды он проснулся довольно рано…       

Он явно не выспался и чувствовал себя паршиво.

      В стотысячный раз, в миллионной степени, он зарекался не пить что-либо крепче пяти градусов и больше, чем в одном литре или чашке.

      Но стоило ему подумать об одном только слове «литр», как почувствовал, с какой уже смутно знакомой и такой привычной силой его тянет в санузел.

      Поэтому стремительно (как мог, если быть точнее), едва не падая и удерживая не к месту падающие штаны, повиновался он «зову Вечного Грааля».

      И уже после того, как он по всем правилам тяжёлого похмелья перепугал и без того вечно бледного «белого Джона», случайно поглядел в зеркало над раковиной, да и увидел… Очень хмурую и явно вставшую с той же ноги и с той же вечеринки и похмелья, что и он, и не в меру помятую, но в меру симпатичную девичью мордашку.

      Ещё не успев удивиться, парень на автопилоте произнёс: — О, блин! Привет. Вот дожил, знакомых девчонок уже в раковине достаю… А как ты, кстати…

      И тут он осёкся. Что-то показалось ему странным. Причём одновременно и в голосе, и в самой девушке. Он начал приглядываться к ней, она к нему, а потом поводил себя по неожиданно гладкой щеке, а девушка так же повторила сей жест. Причём абсолютно зеркально нему. Парень проделал ещё пару движений и девушка всё так же повторила их. Ну, прямо точь-в-точь… Как зеркало!

      Что-то в голове у парня начало загружаться, и он бросил взгляд в раковину.

      Естественно, ничьих ног и камер там не лежало. Затем перевёл взгляд обратно на зеркало, и тут его голос осип.

      Кажется, наконец-то до девятнадцатилетнего Сергея Сергеевича Маннокашкина начало что-то доходить.

      С трудом протянув взмокшую руку к стеклу, он попытался дотронуться до лица таинственной девушки. И только когда палец безвольно прорисовал кое-какую прямую полосу одновременно с ошалевшей от такой наглости судьбы отражением, Маннокашкин разлепив губы, с тонким и осипшим голосом, впервые за утро произнёс осмысленно и внятно: — Что за хуйня… это как понимать?! Блять…

      Одновременно освобождённые штаны с радостным облегчением спали, освободив на обозрение две очень стройные и просто издевательски гладкие ножки.

      И через три или четыре секунды по московскому времени в одном из студенческих общежитий при МГУ пронёсся страшный девичий вопль ни с чем не сравнимого ужаса…

* * *

      Что это за хрень?! Как это возможно?! Это просто какой-то хуёвый розыгрыш! — дальше у меня полилась одна только нецензурная ругань в адрес похмелья, увиденного, раковины, ушибленных пальцев и подлючих брюк, из-за которых я свалился на такой же офигенный, чтоб его, пол. А, кажется, потом досталось и Жизни с Богом вообще.

      А то ведь надо же додуматься? С одним мирно жил, не тужил, планомерно по праздникам и выходным крепко отмечая. В существовании второго может несколько и сомневался, но Он же вроде бы не высказывал до сих пор особого недовольства? Да и священные праздники я тоже всячески приветствовал и отмечал, причём по всем известным религиям сразу, включая языческие.

      Ну да, грешил пару раз, с кем не бывает? Ну, может и не пару, но это же такая мелочь, особенно в наше время!

      И всё же, о чём это я? А ну да! Что это за Великий Вселенский У… ошибка небесной канцелярии, сбой в двигателе прогресса, который вылился исключительно в меня одного?!

      Я, обычный московский студент биофака, потомок знатной фамилии Маннокашкиных, уже третий в почётном мужском поколении Серёг Сергеевичей — проснулся женщиной! Девушкой!! Реальной девкой!!!

      Выдохшись, я принялся озираться по сторонам. Даже для корабля пришельцев тут всё слишком обыденно и привычно. Во всяком случае, для меня.

      Так, ругаясь и ударяясь об углы в ванной, я пролежал и прокатался почти всё утро, и возможно, начало дня. Параллельно успев ощупать себя и обкусать локти с коленями для надёжности вывода. А он оказался более чем неутешительным:

      Я действительно стал девушкой, и это не сон!

      Успокоившись, полежал на холодном кафеле и вспомнил по ощущению холода, что май-месяц обещал наступить завтра. Причём тёплым он, по скромному мнению московского радио, быть никак не обещал.