Новая Магемма. Он или она

Первый побег и новое ЧП

  …Проезжая через густой ночной лес, в котором только им двоим каким-то чудом удавалось видеть, внезапно Ночь своим копытом попадает в щель среди корней.
  Поскольку для её чуткого, ловкого и просто единорога самого по себе, это было большой редкостью, его наездница спешилась и присмотрелась к щели внимательнее.
  Вскоре Лилит послышалось очень упорное копошение, зловредность намерений коего подтвердил крик боли, прозвучавший от единорога.
— Кто там, призываю явится передо мной — стражом Лилит! Если в тебе есть хоть капля собственного разума, ты ответишь на мой зов дух-изгнанник!
— Оттт ииззгнанниц-ссы ии ссслышшу! Мойй госссподинн требоваллл явитьсся к немууу! — послышался противный голос из щели.
— Кто твой господин и что он от меня хочет? — так же твёрдо переспросила Лилит, одновременно успокаивая своего единорога.
— Ты всссё уззнааееешшь ккогда придёшшшь!
— Когда приду? — недоуменно изогнув бровь, спросила она.
— Узнаеешшь от моего Госсподинна!
  Поняв, что ничего путного больше не добьётся, Лилит ловко засунула руку в щель, и выудила оттуда хмыря раньше, чем он это осознал.
— Передай своему господину, что если он так хочет, то он сам меня найдёт! Я не люблю, когда меня приглашают на свидания угрозами моим друзьям.
  Ночь высвободил копыто, а Лилит, как только увидела укус на копыте своего скакуна, со всей силы зашвырнула хмыря в ближайшие кусты.
  Не размениваясь больше на разговоры, она наступила на сомкнувшиеся под её весом корни и пошла пешком с Ночью…
  Неизданная повесть о Лейле и Лилит

***

  Вот так огурцы у нас пошли! А что, когда-нибудь это должно было случиться.
  Я правда очень любил играть в карты. Да и не только в карты! Ещё там в списке моих пагубных привычек были всякие игровые автоматы, рулетки, всяческие лотереи, и совсем изредка ставки на спорт.
  А кто может устоять против дармовых денег по халяве?
  Главное — это ведь удачу как следует подсластить, а там попрёт как попрёт. Или не попрёт… как в моём случае.

  Меня вели по затенённым коридорам общаги, крепко подхватив под руки, почти как менты. Редко кто попадался нам навстречу, а если и попадался, то вопросов не возникало ни у кого, когда демонстрировали «волшебную корочку» наркоконтроля. Складывалось впечатление, что самый универсальный пропуск в мире — это отпечатанный по всем правилам небольшой листок бумаги с гербовым тиснением на яркой обложке и торжественно-серьёзной надписью «Полная хрень».
  А может, всё дело было во мне. Мордовороты с боссом всё же были в костюмах с иголочки, с самыми неприкосновенными, отполированными хорошей напускной официальностью лицами. Таких уважать определённо будут по первому знакомству, причём не только по одёжке.
  Но и по всё тем же злополучно идеальным «официальным» лицам.
  А что же у меня? Волосы всклоченные, рожа красная и от ярости перекошенная. Плюс ко всему разит потом пополам с остатками перегара за версту, поскольку двигаться всё-равно приходиться за всех троих больше, А то и за четверых,
  Ведь как же я, истинная жертва вселенской несправедливости, могу отказать себе в праве хотя бы разок поорать или пнуть схватившую меня за шиворот руку «официала»? А ведь одной руганью, или одним пинком, в моём случае не обходилось!
  Поэтому, видя такую картину, и думать не стоило о добром самаритянине, который как только увидит меня, сразу же придёт на помощь попавшей в сложную жизненную ситуацию «даме». Причём в одних трусах и футболке, не интересуясь его (её) планами на будущее, впрочем, как и всегда бывает в этих случаях.
  Вскоре промелькнула и консьержка, которой, судя по её безразличному виду, можно было и фигу с серьёзным видом показывать, она бы всё равно тебя пропустила.
  Главное, что бы ты при этом не пил, не курил, и не орал дурным матом, да и вообще выглядел и пах да говорил как самый приличный человек в мире. Только в противном случае она начнёт придираться, мол, что за «бомжи» припёрлись в жилище молодых «служителей науки», да ещё и мусорят без веника с совочком.
  А то, что всякую дрянь, особенно про неё, больше всего распространяют именно «истинно приличные люди», ей вообще до фени. Особенно когда по маленькому телику в её пятачке идёт самая напряжённая серия очередного «мыла».
  Впрочем, может даже и хорошо, что багажник чёрной «тойоты» вскоре закрыл от меня и кислую от занудства физиономию консьержки, и весь этот гадюжный «обитель слуг науки» под названием Общежитие № 46, и весь окружающий меня ах:? *(_ый мир.
  А ещё через несколько мгновений машина завелась и поехала.
  Во время поездки я ещё лихорадочней то проклинал судьбу, то пытался сообразить, что делать.
  В любом случае, запомнил её, поездку, очень смутно (хотя, а чего там можно было запоминать?). Багажник надёжно заперт, освещения никакого, прозрачности и проветривания ноль без палочки.
  Одно спасибо, что об амортизации хозяин машины немного подумал. Хотя, всё равно ж для своего собственного удобства, гад, старался!
  Ай! Стоило только об этом подумать, как у меня ещё сильнее разболелась голова. А через какое-то время ещё и картинки с озвучиванием странные начали посещать…
  На меня одевали мешок и топили, как ненужного котёнка. Я корчился, привязанным цепями к столбу, сгорая в жутком огне заживо. Мне в разные эпохи, разных народов, с самыми разными инструментами и аргументами хватали, оглушали, связывали, но нередко, для надёжности, перебивали конечности. Ломали кости и хрящи, рвали волосы и сухожилия, произносили молитвы Одинам, Зевсам, Таганрогам, богам огня, воды, земли, Солнцу и Луне. Меня приносили в жертву Кали, Матери Дану и Перуну, а в поздние времена отпевали от имени Иисуса и Магомета, и сразу же посылали ко всем Морокам, Мордрадам, и даже к Дьяволу… Ну и прочим Хелям.
  Причём основные методы «окончательной отправки» и там и сям были нередко совпадали…
  Притом, с последним, с Дьяволом, я даже виделся лично, да и тот поступал не лучше, чем все вышесказанные.
  Причем, у меня мелькала мысль, каждый раз одинаково мимолётно, сквозь боль и страдания, что ощущались явственно как сейчас… Мелькала очень малая, как искра, но очень ясная и жгучая догадка, что сам Сатана — не просто одобрял, но и поддерживал и поощрял все действия своих якобы «злейших врагов». А то и первым надоумил предыдущих…
  И словно сами понятия Времени и пространства исчезли, рассеялись со всех планов. Я не ощущал себя нигде и одновременно я был везде. И в пещере разбойников, и на обеде дикарей-людоедов, и в пропахших второсортными благовониями и кровью с потом древних храмах труднопроизносимых божеств, и много ещё где. И везде меня хватали, пытали, заставляли плясать и петь, а то и просто издевались даже не по звериному… Причём, почему-то петь почти всегда получалось куда лучше, чем танцевать?..
  Уж лучше заставьте петь меня, словно птицу в клетке, но только не мучайте…
  И только мрачная рожа князя Тьмы не давала мне покоя ни в одном из видений, не в одной из прожитых мною жизней. Уж видел бы кто её, и понял бы, почему ТАКОЕ не забывается…
  Ну разве что в хмельном бреду… да и то что-бы раз увидев — тут же забыть со страху. И как пить вообще, тоже.