Новая Магемма. Он или она

Тайный "Китай-город"

…На естественных выступах и нишах располагались кувшины со снадобьями и едой, а сверху и между естественными «колоннами» и «зубами пещеры» висели травы и коренья. Попадались и плетёные коробы, где хранились одежда, гребни и прочие «инструменты» труда вольной одинокой и просто молодой женщины. А именно такой себя и считала, и по сути, являлась Лилит. Хотя внешне она и Еве годилась в дочери, и, казалось, едва ли была старше своей «крёстной»…
                                                                                                          Неизданная повесть о Лейле и Лилит.

Ох! Как же сильно болела голова…
Снова мучащие меня галлюцинации-воспоминания становились теперь ещё более осознаваемыми. К ним прибавились ещё и звуки, запахи, ощущения и что-то ещё, чего я пока ещё не мог описать словами.
Ещё немного, у меня не только бы голова раскололась от обилия этого сверхнового…
К счастью, на помощь мне снова пришла Гульнара, явно использовав попеременно успокаивающую и отрезвляющую магию.
— Ну что красавица, выспалась? А не пора ли на работу? В следующий раз за работу аптечкой буду брать наличными.
Честно говоря, новые знания и мигрень впечатлительности так сильно отяготили мою и без того многострадальную головку, что я даже не стал пытаться поставить её на место. Только рассчитался с пофигистом-водителем (тут дама едва ли не в обмороке ехала, а он только знай себе своё радио слушает). Радует, что за джинншу (когда она меня раздражает, буду обязательно называть её про себя так) платить не приходиться. Пока Гульнара сама не пожелает, что бы простые смертные обратили на неё внимание, для окружающих она будет призраком-невидимкой.
— И вообще, «подруга», прекращай сопротивляться своему дару! Я понимаю, что многие женские подробности для тебя в новинку, но магеммы относились к ним куда проще… Во всяком случае я не слышала, что-бы их по этому поводу так часто отрезвляли нашатырём.
— Я, между прочим, «подруга», ещё и магеммой отродясь не был, — только и смог ворчливо произнести я.
— Прекрасно, мой милый друг, значит ты станешь первым, кто станет.
А тем временем, перейдя дорогу, я подходил к старому-доброму «китайчику».
…Ну вот, и приехали мы. Вокруг…
Ну, пока только самый обычный, сто лет мне знакомый Китай-Город. Хотя вру, в последний и первый раз я тут бывал вместе с классом на школьной экскурсии.
Правда, к такому я был уже готов. Гульнара уже успела мне накануне объяснить, что в обычных, не магических городах, магические рынки скрыты особой магией пятого измерения. Правда что из себя представляет магия пятого измерения и как она работает, я так и не понял. Зато скоро понял, как это выглядит на деле.
Недолго погуляв возле старой стены и фонтана, затем завернув в переулки, мы дошли до застарелой дверцы чёрного входа в большом светло-зелёном старинном здании гостиницы.
На вид, эту дверцу уже сто лет, как не открывали, но джинн накрыла мне рукой глаза, и я увидел сквозь её прозрачную ладонь сияющие серебристым и золотистым светом два очень заковыристых, перекрещивающихся друг с другом символа.
Внутренний голос (а может уже и голос магемм) подсказывал мне выбрать золотистый свет, но Гульнара уверенно, ноготком своей свободной руки обвела серебристую закорючку.
Пока она не отняла ладонь от моих глаз, я видел, как оба символа по очереди вспыхнули, а затем джинни произнесла:
— Теперь повторяй всё в точности за мной. Магия — это не шутки… а впрочем, воспоминания твоих родственниц тебе лучше всего подскажут, что может случится, если ты сделаешь с пропускной магией что-нибуть не так.
Соответствующие видения уже начали всплывать перед глазами, и я поскорее постарался их прогнать. И так нервы перекручены от проблем последних дней, и как бы мне не хотелось быть хоть немножко оптимистом, а заботливый жизненный опыт подсказывал, что в ближайшее время вряд ли будет легче.
Тем временем джинша, почти сразу, как сама дверь стала словно полупрозрачной, развернулась к ней спиной, и ровно, как подвешенный флажок на нитке, втекла в дверь спиной.
Я постарался даже не моргать, что бы всё запомнить. Ещё никогда не приходилось всерьёз озабочиваться своей памятью, и именно в этот момент об этом сильно жалел. Как никогда, перед этой дверью, чувствовал себя, словно обыкновенный Серёга Маннокашкин на экзамене! Э-эх! Вперёд.
— Ну, как там, ещё жива, не вляпалась? Или не вмялся, то есть…
А как понять что вмялся или застрял? Магеммы в моей голове пока молчат, или от беспокойства я почти не слышу их. Но как это узнать, как ощутить, если я так боюсь открыть глаза?..
— Эй, Маннокашкина, или как там тебя? Небо призывает землю открыться зову, — внезапно крикнула Гульнара у меня под ухом.
Я тут же вздрогнул и открыл глаза.
И то, что предстало перед моими глазами, было НЕВЕРОЯТНО.
Да это было по круче чем всё то, что я смотрел или слышал до сих пор про магический мир.
Огромный, уходящий в необозримую даль, и исчезающий в поднебесной дымке потолок с колоннами. (просто перемудрили с пятым измерением, совсем не знает молодое поколение магов, куда девать свою силу, — Гульнара вновь нагло считывала мои мысли, но мне на тот момент это было абсолютно фиолетово.).
Бесконечно огромный, едва ли не до самого горизонта, натуральный, самый всамделишный магический рынок! А ведь где ещё могут торговать заспиртованными эмбрионами химер и мантикор, яйцами виверн в приложении с их «очаровательными» мамочками, и моргающими живыми глазками маленькими кактусами в говорящих горшках? Да и это далеко не весь ассортимент, а лишь то, что я мало-мальски могу угадать и рассмотреть.
И чем только не обменивались за эти «чудеса»!
Какие-то зелёненькие упругие кружочки, длинные иглы не то дикобраза, не то ехидны (тут мои ботанические познания просигналили о недозаправке).
А то и дело туда-сюда сновали сухие слоёные кружки цвета ржавой меди, что копейки в супермаркете. Вероятно и себестоимость у них соответствующая.
При этом кто только не был и в покупателях и торговцах, у меня глаза реально лезли на лоб, а мозги лишний раз вскипали от «подсказок» милых покойниц-родственниц.
Нет, допустим джинна женского пола я уже давно воспринимал, как очень материализовавшейся плод собственного воображения.
Но тут… даже самые закоренелые остатки моего скепсиса наконец-то оказались в ауте.
Мечтали увидеть реального домового -да вот, парочка с ребёнком идёт нам навстречу (вру, там ещё кикимора была). Жаждали познакомится с реальной русалкой — нас как раз поплескали слева из бочки одна такая очаровашка своим плавником.
Просто фанатеете от «Властелина Колец» и прочей этой братии — приходите в метро Китай-города, да их тут целые армии шнуруют. Самых разнообразных мастей, пород, даже гоблинов с троллями не в соцсетях увидал впервые в жизни.
А коли вспомнились при виде этого торжества фэнтезийной фантасмогории выдержки из Библии и подобных книжек, у меня над головой как раз пару серафимов в подтяжках пролетели. (Это обычные почтовые купидоны, — лениво отмахнулась Гульнара, — реальные стражи на магических территориях обычно не… как это у вас называется? не «агитируют» себя без повода, вот!).
Да и много чего ещё здесь, на этом рынке в магическом кармане старого Китайчика имелось такого, от чего сердце поклонника сказок и фантастики остановилось бы от радости, а у меня… у меня слишком скудный словарный запас, не считая матерного. Что бы просто всё это описать…
Мои ощущения? Слов нет, чувства в ноль, одни эмоции. Ну, как-то так.
Если честно, но только в эти первые минуты удивления на этой магической площади пятого измерения, я действительно понял, что всё это взаправду.
Что это не просто тихое, но упорное сумасшествие, с которым за неимением лучшего выхода можно жить и даже наслаждаться… А что всё, что происходит, и куда я теперь попал — всё это не просто реально! Это даже более реально, чем все мои представления о реальности до самого того заветного дня, как я стал девушкой.
Да где теперь та, моя уже прошлая «реальность»? Да на помойке сгнила, на фосфаты разложилась!
Добро пожаловать в новую, более реальную реальность — магемма Сергей Маннокашкин.
И всё то время, пока я об этом рассуждал, Гульнара, уже отвлёкшаяся от моих мыслей, оглядываясь по сторонам, указала на небольшой пятачок между стеллажами прилавок. Выглядело вполне удобно для предстоящей работы. Тут же она материализовала маленький барабан (там-там, кажется) и этим подала знак начинать. Я встрепенулся и ещё разок прочитал сборник.
Ещё в такси я ненадолго успел ознакомиться с Цветаевой и её творчеством, пока меня не свалил очередной приступ кровной памяти. Поэтому очень быстренько прошёлся по выбранному стихотворению, обновляя ранее полученные данные.
И, всё же не закрывая книжку, будучи закоренелым троечником по литературе, начал петь по тексту: