Новая жизнь Аделин

Глава 2

Приснится же такое! И холод, и ветер, и тяжесть плаща на плечах – все как будто настоящее. Может, мне тоже стоит начать писать книги с таким-то воображением? Хотя какой из меня писатель? Даже думать смешно.

– Фрайя Аделин, распустите волосы, – произнес Готфрид.

Как любопытно: мозг стал домысливать продолжение. Может, еще и принца на белом коне нарисует или раскаявшегося супруга? Хотя последний точно не нужен. Не верю, что человек исправится. Переступить черту тяжело только в первый раз, а потом, зная, что не понесешь наказание, все легче и легче.

Рука сама потянулась к атласной ленте. Волосы рассыпались по плечам. Всегда мечтала о таких густых и длинных, а вместо них получила тонкие и мягкие. Ни одна укладка на них не держалась, сколько ни заливай лаком или муссом.

– Идемте.

Готфрид предложил мне руку, на которую я с удовольствием оперлась. Интересно, как долго продлится сон? Как много я успею увидеть? Вот бы побывать в замке или знаменитом Саду Грез при нем. Пройтись по усыпанным гравием дорожкам. Вдохнуть ароматы цветов, попробовать плоды дерева чар. Последние имели большую ценность, поскольку использовались в медицине, и были визитной карточкой княжества.

Пока у меня вроде бы получается управлять телом во сне. Может быть, удастся улизнуть из-под надзора командира охраны и устроить себе экскурсию? Пусть это только выдумка, игры разума, но все равно интересно.

О том, что мечтам не суждено будет сбыться, а поняла, когда увидела толпу во дворе. Служанки, конюхи, стражники, крестьяне из соседних деревень – кого здесь только не было. Людское море перешептывалось, волновалось, бурлило. Видимо, кто-то прознал про смерть хозяина замка, но подданные хотели услышать об этом собственными ушами.

– Фрайя, фрайя Аделин! – слышалось со всех сторон.

Может, стоит поменять имя? Аделин звучит намного лучше, чем мое Ада. Проснусь, подумаю над этим. Пока буду наслаждаться путешествием в мир книги.

Насладиться, правда, тоже не удалось. Готфрид поднял руку, призывая к молчанию, и возвестил печальную новость. Несколько секунд царила тишина, а потом люди заговорили разом. В этой какофонии я едва ли могла разобрать отдельные слова, а потому даже не стала вслушиваться. Может, и хорошо, что автор закончила книгу на этом моменте? Не представляю, каково это – управлять целым замком, да и читать о таком никто не стал бы. Хотя тут я не права. Бытовое фэнтези с каждым днем становилось все популярнее. Героини открывали пекарни, восстанавливали заводы, выращивали кабачки.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться, и тут же поймала укоризненный взгляд командира охраны. Ему не понять, почему я улыбалась. Решит еще, что леди Туманного утеса сошла с ума от горя. Было бы о ком горевать! Хотя земли при Берхарде процветали, с этим не поспоришь, но немалую роль в возрождении княжества сыграла Аделин. Именно ее магия питала эти суровые земли, пробуждала весной растения, обеспечивала процветание княжества. Без нее супруг не добился бы того авторитета, который получил. Чем отплатил? Черной неблагодарностью, предательством.

Ладони сами собой сжались в кулаки. Готфрид тронул меня за плечо, привлекая внимание к себе. Видимо, задумавшись, я что-то пропустила. Несколько десятков пар глаз смотрели на меня. Люди ждали, знать бы, чего.

– Фрайя Аделин, скажите им несколько слов, – произнес командир. Он годился мне в отцы, поэтому я не стала спорить. Жаль, что здесь мне было отпущено так мало времени. Вряд ли этот необыкновенный сон повторится когда-либо.

Я прочистила горло. Попыталась вспомнить, как обращалась Аделин к своим подданным, и поняла, что автор не уделил этому моменту должного внимания. Ни одно из известных мне обращений не казалось уместным. “Друзья” не подходит. “Товарищи” явно не из этого времени. “Господа” по отношению к тем, кто стоит ниже тебя, звучит и вовсе странно.

– Жители Туманного утеса, – начала я. – Вы лишились господина, а я потеряла мужа. Мне больно. Будущее пугает неизвестностью.

Слуги и крестьяне кивали. Самые смелые выкрикивали слова поддержки. Я с трудом проглотила образовавшийся в горле ком и продолжила:

– Но я не опущу руки. Сдаться, значит, предать память моего супруга и перечеркнуть все то, что он сделал для княжества. Сейчас перед вами не леди, а женщина, которая уповает на вашу помощь. Вместе мы сможем…

– Где он?

Мою речь прервало появление младшей сестры. Она вихрем вылетела во двор. Метнулась в одну сторону, в другую.

– Фрайя Агнес, – обратился к ней Готфрид.

– Я спрашиваю, где мой муж!

– Берхарда больше нет, – ответила ей. На душе было пусто, будто я и правда лишилась чего-то дорогого.

– Нет! – закричала она. Упала на колени, сорвала накидку с головы. – Нет!

Какая актриса пропадает!

Может быть, я не права и отношусь к ней предвзято, но никогда не верила в чувства Агнес к Берхарду. Ее поведение всегда носило демонстративный характер. Она всегда стремилась привлечь к себе внимание, в отличие от старшей сестры. Вот и сейчас рвала на себе волосы, голосила, а я стояла и молчала.

Служанка подбежала к ней и помогла подняться. Другая отряхнула пыль с платья. Третья предложила проводить в комнату. Женщины суетились вокруг Агнес как курочки-наседки, едва не в рот ей заглядывали.

Как же меня это раздражало! Дело было не в зависти, не хватало еще завидовать героине книги, а в непонимании. Почему одни люди вынуждены бороться, преодолевать многочисленные препятствия, чтобы достичь цели, постоянно доказывать свою состоятельность, а другим достаточно похлопать глазками или пустить слезу, чтобы получить желаемое? Где справедливость?

– Даже слезинки не проронила, – произнес кто-то в толпе негромко. Я услышала. Обернулась. Приложив ладонь к груди, ответила:

– Кому-то приходится быть сильными, чтобы другие позволили себе слабость.

Странные слова, мои и не мои одновременно. Еще и эта ноющая боль в сердце, не физическая, иная, от которой нет лекарства. Нет, мне больше не нравится этот сон. Пора бы проснуться. Раз, два, три!..