Новая жизнь Аделин

Глава 4

Что опять не так? Вопрос остался незаданным. То ли необоснованные претензии Агнесс, то ли обстановка в целом сыграла свою роль, не знаю, но меня повело. Голова закружилась. Перед глазами заплясали разноцветные мушки. От падения меня уберег Готфрид. Мужчина стоял ближе других и успел подставить плечо, иначе я слишком близко познакомилась бы с камнями, которыми была выложена крепостная стена. Я рассмотрела и сами плиты, и зазоры между ними, прежде чем несколько воинов бросились мне на помощь. Один из них поднял меня на руки и понес вниз.

Я прикрыла глаза. Чувствовала слабость и опустошение. Никогда прежде так не желала услышать звук будильника, как в эту минуту. Жаль, что так и не узнала, чего добивалась Агнес. Ничего, как-нибудь переживу. Лишь бы поскорее вернуться домой.

Думала, что, как и в столь любимых мной романах, потеряю сознание, а проснусь уже в своей постели, но не тут-то было. Воина, что нес меня на руках, взялась сопровождать Агнес. Всю дорогу от башни до комнаты Аделин она не замолкала ни на минуту.

– Как ты могла так поступить? Что только взбрело тебе в голову? Совсем с ума сошла?

Она только задавала бессмысленные вопросы и ничего не объясняла, а я не стала спрашивать. Я не запрещенное заклинание прочитала, чтобы порчу навести, никого не обидела. Неужели не заслужила немного покоя? Решила, что заслужила, потому не стала открывать глаза, даже когда мужчина бережно уложил меня на постель и вышел. Надеялась, что у сестры хватит такта уйти вместе с ним.

Не тут-то было. Агнес дождалась, пока за воином закрылась дверь, села на постель и принялась меня трясти.

– Открой глаза. Я знаю, что ты в сознании. Ты никогда не умела притворяться.

Я вздохнула и подчинилась. Повернула голову, чтобы лучше рассмотреть ту, что отравляла жизнь Аделин, а теперь и мне не давала покоя. Хотелось высказать все, что я о ней думала, что накипело. Если главная героиня привыкла молчать и терпеть, это не значит, что я стану вести себя так же. Мой сон – мои правила.

Совсем юная, в черном траурном платье Агнес казалась еще моложе, еще бледнее. Тоненькая, как тростинка, изящная, словно фарфоровая статуэтка. В этом мы были с ней похожи, унаследовав от матери черты лица, светлую кожу, что так легко обгорала на солнце. Темные волосы нам достались от отца. Упрямством тоже были обязаны ему. Только Аделин говорила открыто, порой спорила, если была не согласна с чем-то, но чаще соглашалась, чтобы не обострять конфликт. Агнес действовала тоньше, хитрее, но, так или иначе, добивалась своего.

Хрупкая, как бабочка, нежная куколка с большими глазами, сестра казалась слабой и умело пользовалась этим. Ради таких, как она, мужчины превращались в рыцарей, а я уже и забыла, когда кто-то из представителей сильного пола последний раз придержал для меня дверь или пропустил вперед себя в автобус. Я устала быть сильной, но, не имея опоры, не могла позволить себе слабость.

– Я его жена и должна была провести церемонию прощания! – выпалила Агнес. Наконец-то прояснилось. – Что ты молчишь? Нечего сказать, да? Решила напоследок уколоть меня? Сделать больнее? Ты хоть представляешь, что я чувствую?

– А я кто? – слова сами сорвались с языка. Ну все, держись! Мое терпение закончилось. Бойтесь гнева спокойных людей. – Думаешь, мне легко?

Что? Что я сказала? Не то чтобы оправдывалась, но и на гневную отповедь это не было похоже. Неужели не получится отвести душу? Какой-то неуправляемый сон, неправильный. Надо просто собраться с мыслями и высказать все, что накипело. Почему именно ей? Наверно, потому, что Агнес очень напоминала мне мою бывшую подругу, ту, с которой, как я впоследствии узнала, зажигал мой жених сразу после разрыва помолвки.

– Ты встала между нами с Берхардом, – начала я не слишком уверенно, – разрушила наше счастье.

Опять что-то не то, но не ругаться же с персонажем книги в самом деле.

– Какое счастье? – продолжила Агнес. – Он терпел тебя из жалости и по необходимости. Ты даже не мерзлая земля, та хотя бы весной оттает. Ты – холодная скала, не способная принести в мир новую жизнь. Своей магией ты пробуждаешь природу, но так и не смогла зачать и родить ребенка. Разве ты женщина после этого?

Сестра знала, как сделать больно, и не выбирала средства. Мои мечты о детях оставались мечтами, поскольку мужем я так и не обзавелась, а “для себя” рожать не собиралась. Если бы случайно забеременела, то, конечно, оставила ребенка, но хотела настоящую семью, как в тех самых книгах и старых фильмах.

– Я заслужила это право, – продолжила Агнес. – Я должна была проводить мужа в последний путь.

Бесконечное “я”. Она другие буквы знает?

На мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула показавшийся мне тяжелым воздух и шумно выдохнула. Смотрела на сидевшую рядом со мной совсем еще юную женщину, искала хоть какие-то следы раскаяния и не находила их. Агнес впервые высказала вслух то, что думала. Не знаю, что прежде сдерживало ее: воспитание, Берхард, жалость или что-то еще – неважно. Сейчас она показала свое истинное лицо.

– Ты все сказала, или есть что добавить?

– Будто этого мало! Впрочем, говорить с тобой, Аделин, все равно что со стеной. Она такая же бесчувственная.

– Если все, – произнесла, намерено игнорируя ее слова, – то выйди и закрой за собой дверь. Я хочу побыть одна.

– Что? Ты выгоняешь меня?

Прекрасные голубые глаза Агнес широко распахнулись, став еще больше. На светлой, лишенной загара коже проступили красные пятна. Губы задрожали. Должно быть, впервые кто-то говорил с ней в таком тоне.

– Пошла вон! – прикрикнула, указав на дверь.

Сестра вскочила с постели. Наступила на подол платья, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Обернулась, опалила полным презрения взглядом и, наконец, вышла. Хлопнула дверью с такой силой, что задрожали стекла в окнах.

Она всегда была такой, сколько я себя помнила. Импульсивная, эмоциональная, порывистая, страстная и хитрая, Агнес знала, как показать себя с лучшей стороны, какую маску перед кем примерить. Она привлекала к себе внимание подобно яркому цветку. Отец души в ней не чаял и исполнял все ее прихоти. Поклонники, словно пчелы, кружили рядом, искали ее общества, добивались расположения строптивой красавицы.