Новая жизнь Аделин

Глава 13

Затянутое свинцовыми тучами небо нависло так низко, что грозило придавить меня к земле. Серо-зеленая долина навевала тоску. Тишина угнетала. Казалось, сама природа грустила вместе со мной. Я же не чувствовала единения с этим миром, только вину. Растения, животные, люди – все страдали из-за того, что я не могла призвать в этот мир весну. Второй год поля оставались незасеянными. Запасы таяли на глазах. Если так пойдет и дальше, то скоро нам нечего будет есть. Голод может толкнуть людей на необдуманные поступки, даже таких флегматичных, как те, что жили в Туманном утесе.

Помощь пришла оттуда, откуда я меньше всего ожидала ее получить. Герхард привез муку и крупы. Заплатил за них, конечно, немало, но оно того стоило. С самим управляющим мы почти не говорили. Он коротко отчитался о потраченных средствах, спросил о дереве чар и простился. В его глазах я видела странную решимость, почти обреченность. Гадала, то ли он разочарован и не видит выхода из сложившейся ситуации, то ли собирался претворить в жизнь свою угрозу. Я хорошо помнила его слова о том, что до сих пор он щадил меня. Пока еще надеялась на лучшее, но мысленно готовилась к худшему развитию событий.

Получив короткую отсрочку, не стала разбрасываться запасами. Часть продуктов приказала раздать тем крестьянам, которые пошли мне навстречу и разбирали горные завалы. Правильно ли поступила или нет? Кто знает? В прошлой жизни никогда не стала бы делить людей, но в новых обстоятельствах была вынуждена прибегать к суровым мерам. Понимала, что мой поступок внесет раскол в общины, и все же не отступила. С одной стороны, поддержала верных мне людей, с другой – продемонстрировала силу и непреклонность, с третьей – ослабила напряжение. Пусть видят: я умею быть благодарной.

Несколько раз осторожно заглядывала под солому, что укрывала грядки. Видела лишь черную землю. Видимо, прошло слишком мало времени. Если бы я знала, что окажусь здесь, то внимательнее слушала бы бабушку или читала книги по огородничеству. Теперь приходилось действовать по наитию.

Все вечера я проводила в библиотеке, но все мои попытки узнать больше о дереве чар или о ведении хозяйства оказались тщетны. Крестьянам не было нужды записывать то, что они и так знали. Хранительниц, подобных Аделин, было слишком мало. Сведения о них разнились. Правду знали, должно быть, лишь эти одаренные богами женщины.

Наша марка была не единственной, а одной из восьми приграничных территорий, защищавших сердце страны – плодородную долину, в которой выращивали злаки, крупы и множество других культур. В каждой из них жила своя хранительница. Можно было попытаться обратиться к кому-то из них за помощью, но для этого следовало проделать слишком долгий путь. Дорога от нас вела только в столицу. Это неделя, а то и больше только в одну сторону. Никто не дал бы гарантии, что та, другая женщина откликнется.

Возможно, и не существовало универсального способа управлять магией и погодой здесь. Так или иначе, я вновь вернулась к мысли о жреце. Не откладывая, приказала запрячь лошадей и отвезти меня к нему.

Агнес тоже было собралась ехать со мной.

– Моему малышу нужно получить благословение богов, – сказала она.

Меня же перспектива провести с ней даже несколько минут наедине вгоняла в тоску. Она либо опять начнет жаловаться на одиночество, вспоминать Берхарда, либо хвалиться своим сыном. Ни то, ни другое я не желала выслушивать.

– Я попрошу жреца навестить нас, – ответила ей. – Думаю, он не откажет.

– Прежде ты никогда не ездила к нему сама. Что вас связывает, Аделин? Что ты пообещала ему за поддержку?

Я замерла, так и не поставив ногу на подножку экипажа. Видимо, накручивала себя, но мне послышался скрытый смысл в словах сестры.

– Объяснись!

Агнес поправила темные волосы, густыми волнами падавшие на спину. Она по-прежнему носила их распущенными в знак траура по мужу. Даже не покрывала голову, чтобы все видели, как скорбела о нем.

– Ты и сама все знаешь, Аделин. Ульфарикс был против нашего с Берхардом брака. Отказывался проводить свадебный обряд, пока собственными глазами не увидел письменное разрешение кенинга. Провожать супруга в последний путь он тоже позвал тебя, а не меня.

Я слушала. Молчала, но чувствовала, как в глубине души зреет возмущение. Надеялась лишь, что Агнес хватит ума не сказать какую-нибудь гадость, а мне сил, чтобы сдержаться.

– Меня позвал Готфрид. Довольна?

– Этот старик? – сестра презрительно скривила губы. – Не думала, что ты так низко пала.

– Этот старик, как ты выразилась, будет защищать нас даже ценой собственной жизни. Он верен Туманному утесу.

– Но он не спас Берхарда. Сам выжил, а ему позволил умереть! – крикнула Агнес.

Служанки с корзинами в руках замедлили ход. Конюх обернулся. Я подхватила сестру под локоть, сжала так сильно, что она вскрикнула. Наклонилась к ней так низко, чтобы никто во дворе не мог нас услышать.

– Не стоит говорить о том, чего не знаешь. Готфрид привык терпеть, но лекарка говорила, что он и сам еле выжил: так глубоки были его раны. Этот человек не привык жаловаться.

– Лекарка? – переспросила сестра. Глаза ее загорелись словно у гончей, почуявшей добычу. – Может, ты сама рассмотрела их на теле бравого солдата? Может, вы и вовсе вдвоем задумали избавиться от Берхарда и прибрать к рукам Туманный утес?

– Опомнись! Готфриду больше пятидесяти лет! Он нам с тобой в отцы годится.

– Тебе не все ли равно, с кем?

Ее слова стали последней каплей. Я не думала о том, правильно ли поступаю, пожалею ли, как будет выглядеть мое поведение со стороны. Я отвесила Агнес пощечину и демонстративно провела рукой по платью, словно испачкалась.

– Как ты посмела? – прошипела она, прижимая ладонь к щеке.

– Как старшая сестра, – ответила ей. – Сходи на кухню, приложи что-нибудь холодное.

Я села в экипаж и приказала трогать. Видала, как Агнес, подхватив подол платья, бросилась в замок. Знала, что она не простит мне этого унижения, что в ее лице я нажила себе врага. Тетки Берхарда, если она пожалуется им, займут ее сторону. Я бы проводила их, но, к сожалению, была не единственной хозяйкой здесь, несмотря на то что одна тянула бремя забот.