Новая жизнь Ангелины Федоровны. 1 книга.

28глава

Что я испугалась пьяного мужика с не очень хорошими намереньями, это было очевидно, у меня руки задрожали. Страх в то же время был не мой, а той Ангелины, в чье тело я попала. Сейчас я как будто смотрела на все со стороны. Это был страх тела девушки, привыкшей подчиняться воле отца, а потом и мужа, страх перед общественным мнением. Сейчас в моей голове появился ее мысли, «если кто услышит», «что подумаю», «что скажут» страх, что общество уничтожит ее, не смотря на то, что она была чиста, как слеза ребенка. Ангелинин страх взял на до мной власть, на глаза наворачивались слезы.

Петровский нетвердой походкой, довольно быстро двигался в мою сторону:

-Ты меня не бойся, мы договориться можем, я никому не скажу, что ты с графом милуешься, ну если меня приласкаешь- он потянул руки к моему лицу.

-Что вы несете! - у меня начиналась истерика, но сил хватило чтобы оттолкнуть пьяного, он пошатнулся и упал. До своей двери бежала так быстро, как только могла.

Ворвавшись в комнату тут же попыталась закрыть дверь на задвижку, но руки не слушались. На шум из своей комнаты выглянула Клавдия, помогла мне и проводила до кушетки. Истерика вырвалась наружу. Сказалась накопившееся напряжение и моё и моей предшественницы, которое каким-то образом вдруг проснулось. Слезы лились по моим щекам, из горла рвался крик.

-В дверь постучали, но не вежливо, когда приходят с визитом, а как разбойники, решившие ограбить:

-Открой, поговорим! Открой! Иначе на весь уезд ославлю! Расскажу о твоих шашнях с Разумовским! Ха-ха-ха! Никто из общества к тебе и близко не подойдет!

В дверь снова начали стучать.

-Клавдия, за что они так со мной? Я же ничего плохого не сделала. Договор на вырубку леса заключила. Не одна с ним ужинала, сегодня с нами в начале, когда бумаги подписывали писарь был, а потом графиня пришла- истерика у меня не проходила, это была истерика бывшей хозяйки этого тела.

-Оооткрооой! – орал Петровский.

-Уймитесь, господин, не пущу я вас, не велено, госпожа отдыхает.

-Ты кто такая, чтобы перечить мне, велю выпороть тебя на конюшне- орал дебошир, - Хозяйка твоя уедет, ты здесь останешься.

Клавдия смотрела на меня, и тут снова вернулась я, как будто нажали кнопку и включили. В своей прошлой жизни я запросто спорила не только с директорами заводов и фабрик, поставляющих нам продукцию в универмаг, но и экспедиторов с грузиками могла на место поставить. Терпение мое практически лопнуло, уже хотела открыть дверь и стукнуть этого идиота поленом, что лежало в коридоре, рядом с входом. Не успела, за дверями послышался голос графини:

-Ты что творишь, негодяй! Что тут устроил? Мужа моего решил опозорить?

Паршивец, это тебя более не в одном приличном доме больше не примут, я об этом позабочусь! Устроил он в приличном заведении скандал, иди к жене, и будь добр, не попадайся мне более на глаза.

Петровский бормотал какие-то извинения. Графиня ему резко отвечала.

Оказывается некоторые женщины в этом мире все же имеют власть, пусть благодаря мужу.

-Если будет стучать, открой и скажи, что я ванну принимаю- служанка кивнула мне. Я зашла в мыльню, и закрыла дверь на щеколду. Видеть никого не хотелось.

Разделась, осталась в одной нижней рубашке, умылась приготовленной заранее Клавдией водой. Слышала, как она с кем-то разговаривает, потом дверь хлопнула и снова задвинулся засов.

Когда вышла, Клавдии не было в комнате. Налила себе чаю укутанного шалью по верх полотенца, чтобы не остыл, выпила с ложечкой меда, легла спать, завтра нужно встать пораньше.

Чай с медом успокоили меня, сон пришел быстро. Снилась мне я спорившая сама с собой.

-Ты зачем вернулась? Чего испугалась? Нужно было треснуть ему пощечину и дальше идти.

-Да ты не понимаешь, -отвечала мне тоже я и не я –он опозорит меня, тебя на весь свет. Носу из дома не высунешь, и у дочери репутация дурная будет.

-Самодостаточной нужно быть, уметь за себя постоять, а ты сразу слезы лить.

-Да, но благодаря моему страху, ты в безопастности, графиня тебя защитила.

-Она мужа защищала.

-Да какая разница, этот пьяница тебя стороной обходить будет. Прощай! Дочь береги! Мне одной здесь не выжить. Не хочу и не могу так жить.

Утром проснулась, как и планировала, рано. Привела себя в порядок. Волосы заплела в косы, уложила в строгую прическу. Одела дорожное платье.

-Госпожа, доброго утра, вы уже готовы?- в комнату заглянула Клавдия.

Завтрак в комнату подать?

-Не нужно, спущусь в зал. Там сегодня оладьи, по рецепту который вчера повару дала. Закажи для себя, попробуй.

-Мы дома такие печь будем?

-Обязательно, и много чего еще.

-Тогда дома поем, я на завтрак вчерашнего похлебки оставила, мне ихний повар пожаловал. Мы с Михеем поели и на утро оставили.

В обеденном зале, никого еще не было. В зале витал слабый запах ванили и выпечки. Подавальщик подал мне дощечку с меню. В меню значились две каши, ватрушки с творогом, творожный припек, и оладьи.

-Оладьи со сметаной, и порцию творожного припека. Чай.

Оладьи были маленькими, пышными, щедро политыми сметаной. Кусок запеканки румяным, пах ванилью. Ела и радовалась, оказывается, как мало нужно для счастья, вкусная, привычная еда.

Зал постепенно заполнялся, заходившие постояльцы потягивали носом воздух, пробуя на вкус аромат ванили.

Когда вернулась в номер, чтобы одеваться в дорогу, сундуки были вынесены.

На кушетке стояла солидная корзина с провизией. Горшок с кашей, пахло гречей. Кувшины с чаем завернутые в шкуры и упакованные в специальные плетеные короба.

Клавдия заканчивала последние приготовления. Полина ей помогала.

-Госпожа, доброго утра- Полина поклонилась. – Дочь, пока в карете сидит, чтобы не мешала, мы потом можем на возу ехать.

-Выносите провизию, пойду за проживание расплачусь. Жду вас в низу.

-За стойкой, на выходе, где оплачивали проживание, сидел все тот же парень, что и в тот день, когда мы приехали.